Ксения Ивановна, завернувшись в одеяло, подошла к окну. Она слегка раздвинула гардины, просунула голову и одну руку и распахнув окно, увидала фигуру Потягаева, всю залитую лунным светом.
-- Вы, действительно, выходите замуж за Пальчика? -- спросил он ее.
Ночная прохлада ласково коснулась лица Ксении Ивановны, опахнула ее всю и затопила собою комнату.
-- Ну, а если бы так, -- отвечала она.
-- Стало быть, мне надеться уж нечего? А то, вы знаете, при постоянных отлучках могут быть упущения по хозяйству.
Потягаев вздохнул и замялся.
-- Можете не надеяться, -- отвечала Ксения Ивановна, кутаясь в одеяло: -- а бывать у меня бывайте, хоть изредка. Ведь вы добрый? Ведь вы очень добрый?
Ксении Ивановне показалось, что у Потягаева задрожали губы.
-- Ведь вам меня жалко? -- повторила она.
Потягаев хотел что-то сказать, но заморгал глазами, махнул рукою и, тяжко вздыхая, поплелся от окна. Он даже как будто спотыкался.