Поэзия есть царство весьма обширное и, к несчастью, слишком многолюдное. Оно граничит к востоку с Красноречием, к югу с Живописью и с Ваянием, к западу с Музыкой, а к северу с Океаном Учености.
Царство Поэзии разделяется, подобно многим другим землям, на вышнюю и нижнюю часть. В первой живут люди весьма важные характером, угрюмые лицом и гордые осанкою; язык их в сравнении с языком других провинций есть то же, что язык славянский в сравнении с русским. Они все ремеслом герои, и такие страшные бойцы, что им безделица одним махом разрубить человека с головы до ног. Что принадлежит до тамошних женщин, то они все совершенные красавицы, и самую дурную из них обидишь если уподобишь ее лучезарному солнцу. Лошади там быстрее яростных аквилонов, а дерева, самые низкие, гордо возвышают ветви свои до неба. Столица сей провинции называлась некогда Эпическою Поэмою. В ней жили обыкновенно все цари: Гомер, Вергилий, Тасс, Мильтон и прочие. Но в наше время она совсем запустела. Не удивительно, ибо сей город был построен на земле песчаной и глинистой, которою весьма не многие умели пользоваться. Говорят, что он превосходил обширностью Лондон, Москву и Париж, по крайней мере то известно, что странники, желавшие видеть все его части, уставали не дошедши до конца. Некто Бонапарте, как слышно, готовит ныне материалы, чтобы снова выстроить сей город. -- Жители вышней Поэзии не славились никогда любовью к истине, всегда прибавляли чудесное к своим повестям и рассказывали нелепости с важным видом, по большей части складно и даже любопытно. Они любили водить иностранцев на кладбище царей своих и говорили: "здесь лежит царь латинских поэтов; тут спит вечным сном божественный Гомер; там кости нежного Тасса. Профаны! благоговейте: прах бессмертных есть святыня!"
В главных городах Вышней Поэзии всего ужаснее видеть беспрестанные поединки, убийства, сражения. Прежде можно было отдыхать сердцем в их мирных и счастливых предместиях, называемых Романами, где взор открывал всегда новые виды и картины, к удовольствию любопытных. Там пели соловьи и малиновки, журчали томные ручейки, пастушки украшались цветами и любовники таяли в восторгах. Теперь в сих предместьях видны одни разрушенные замки, гробы, кости человеческие, и слышно одно карканье воронов, крик филинов и сов. Жители тамошние, образованные Лесажем, Фильдингом, Прево, были некогда совершенны в своем роде; любили путешествовать, обожали красавиц, веселились, праздновали с утра до вечера, и всякого иностранца угощали по крайней мере на пяти или шести блестящих свадьбах. Теперь желчь разливается у них в сердце; они все ипохондрики, мрачны, задумчивы; выходят из домов только ночью; видят везде мертвецов, кладбища, знаки тления и всякие ужасы; а когда начнут говорить, то недостает терпения слушать их: несут сумбур, и наяву бредят. Всего страннее то, что наши любезные красавицы не боятся сих предместий, ездят туда в гости, и рады с утра до вечера гулять там по могилам и черепам, вместе с привидениями и мертвецами.
Недалеко от древней столицы возвышается цепь крутых гор, окруженных со всех сторон ужасными пропастями. Они называются Трагедиею. На вершине их видны развалины древних храмов и городов, которых самые остатки великолепны. Жители сих гор ходят всегда с кинжалами, в пернатых касках, в латах, греческой или римской одежде; они так жестокосерды и кровожадны, что сами женщины бьют в ладоши, видя, как несчастные убивают или отравляют себя ядом, терзают грудь свою и падают на землю в страшных судорогах. На сих же горах возвышаются амфитеатром огромные чудесные палаты, названные, неизвестно для чего, Оперою, от латинского слова, которое означает творения. Нельзя вообразить ничего смешнее характера людей, живущих в сих волшебных палатах; они считают себя полубогами или по крайней мере чрезвычайными героями; при звуке труб и литавр, с барабанным боем и пушечною стрельбою пьют, едят, прыгают, смеются, плачут, летают, сходят с неба, вылезают из тартара, поют -- и умирают.
Верстах в трех оттуда, на приятной долине, где ежеминутно резвятся Игры, Смехи и Купидоны, сияет древний и богатый город Комедии: искусство подражания доведено там до редкого совершенства; жаль только, что оно живыми красками своими изображает нередко опасные предметы, не соблюдая в картинах законов Морали и благопристойности. Жители сего веселого города любят посмеяться над ближним; одни дурачат других, и всякий в свою очередь служит предметом насмешек. Однако надобно согласиться, что сии ветреные люди иногда шуткою научают более, нежели важные моралисты своими трактатами. Там в великолепных портиках стоят лаврами и гирляндами украшенные бюсты Аристофана, Плавта, Теренция, Мольера, Ренара, Детута. Там, у городских ворот, останавливает всякого любопытного; сказывают ему, что есть достойного примечания в городе, и просят его вести себя учтиво и благоразумно. Сим средством жители надеются обезоружить дерзких критиков и заговорщиков, людей опасных и жестоких, которые не хотят жить в мире с народом Поэзии.
На скате пригорка является взорам странника другой, еще новый город, называемый Трагикомедией. Жители его долго ссорились с гражданами Комедии и Трагедии, которые хотели прогнать их, доказывая, что они все незаконные дети и враги вкуса. Однако многие иностранцы, любящие плакать и смеяться в одно время, пристали к сему новому народу, который ныне утвердился и разбогател в царстве Поэзии.
Верхняя и нижняя Поэзия разделены обширными пустынями Здравого Рассудка, где нет ни городов, ни селений, кроме уединенных хижин, рассеянных по долине. Там живут мирные пустынники, весьма малочисленные, занимаясь земледелием и скотоводством. Но сии места прекраснее и живописнее всех других в царстве Поэзии; там есть все нужное и приятное для жизни; а мало жителей для того, что путь туда весьма труден, неудобен, и редко можно найти верного путеводителя. Сия провинция окружена областью Ложного ума, которой жители легкомысленны, ветрены, и всегда гоняются за безделицами; сластолюбие есть божество. Не мудрено ли, что они, упоенные его восторгами, не хотят оставить прелестного жилища своего и скитаться по окрестным пустыням Здравого Рассудка? Главный город сей области называется Песнею, он окружен лесами грустных воспоминаний, где ветерок веет любовными вздохами, ручейки текут слезами нежности, эхо повторяет: люблю! люблю! и горлица тоскует о дружке своем.
В царстве Поэзии текут две реки: Смысл и Рифма. Первая орошает пустыни Здравого Рассудка, и для того берега ее весьма уединенны; а вторая вытекает из-под горы, называемой Пустым Трудом. Тут построен блестящий замок в новом вкусе, и на воротах его написано золотыми буквами: замок Пустословия, где согласие звуков служит вместо ума и таланта. В сем доме собирается множество не только молодых, но и старых людей, которые с утра до вечера сидят в задумчивости, приставив палец ко лбу, и от времени до времени вскрикивают с восторгом Архимеда: нашел! нашел! Рифма орошает большую провинцию, называемую Подражанием; она бесплодна, и бедные жители ее ходят подбирать колосья в других местах, не изъявлял благодарности хозяину; а в случае нужды и крадут. Достойно примечания то, что никто не может уберечь от них своего имения. -- Недалеко оттуда начинается бор Тупоумия и Тлупости, столь густой и темный, что лучи солнечные никогда не могут в него проникнуть.
Царство Поэзии весьма холодно к северу. Там люди низки ростом, тщедушны и питаются одними крошками; разговор их состоит в игре слов или в разных оборотах одной мысли. Там находятся маленькие городки, называемые Анаграммами, Акростихами, Загадками, Каламбурами -- и другие, недостойные любопытства. Надобно только заметить, что в сей провинции нет ни одного пожилого человека; все умирают в молодости, и большая часть в самый первый день своего рождения.
С сей стороны царство Поэзии граничит с Океаном, о котором было упомянуто выше. В версте от берега находится остров Сатиры. Море, окружающее его, наполняет воздух соляными частицами, которые, входя через дыхание во внутренность жителей, раздражают нервы. Вот причина их беспрестанного негодования и сердца! Они всегда призывают Аполлона, но бранятся не столько за оскорбление вкуса и нравов, сколько за малое уважение их собственных сочинений или мнимых достоинств. На сем острове начальствовал некогда Ювенал, человек добродетельный, искренно ненавидевший пороки своего времени, но ему не многие следуют в правилах и чувствах.