Дезертиры являлись ценными сотрудниками, германской разведки. Боязнь быть выданными французским властям гарантировала их молчание и усердие в работе. Завербованные в немецкую разведку сообщали все, что они знали или могли узнать. Затем их расторопность несколько уменьшалась, в то время как просьбы о субсидиях становились все более частыми.
Немцы обычно не церемонились: они просто выдавали агента, от которого решали отделаться, французской полиции, открывая место его убежища и характер работы. Французам оставалось только забрать изменника и после короткого суда (в исходе которого не могло быть сомнения) расстрелять.
Союзники также прибегали к подобным приемам по отношению к используемым ими дезертирам неприятельских армий.
В самый разгар войны французская контрразведка регулярно сносилась с германской при посредничестве официальных доносчиков. Таким образом, оказывались взаимные услуги.
Ясно, что «Штаб пяти» легко нашел агента С25, который после краткого опроса был направлен испанскими таможенниками в ближайший концентрационный лагерь. С помощью сообщника капитан Крафенберг переслал дезертиру штатское платье, чтобы он мог явиться в Сан-Себастьян, не возбуждая излишнего любопытства. Этот дезертир привлек его особое внимание.
Разве своим бегством он не показал гораздо большую смелость, чем те, которые при переходе через границу довольствовались обходом патрулей по крутым горным тропинкам?
Обстоятельства, при которых пришлось бежать этому человеку, свидетельствовали о том, что он обладал неукротимой энергией. Нет ничего удивительного, что «Штаб пяти» проявил к нему особый интерес.
Когда капитан Крафенберг вышел из лагеря с С25, он с места в карьер приступил к разговору о близком конце войны.
— Французы и их союзники, — заявил он, — скоро будут совершенно разбиты нашим доблестным кайзером; помогая нам, вы, несомненно, окажете услугу делу мира. Для чего напрасно продолжать эту ужасную войну, которую мы решили довести всеми имеющимися средствами до нашей окончательной победы?
Чтобы сразу же установить хорошие отношения с немцам и С25 пустился на «полную откровенность».