— Если бы вы знали, как я ненавижу войну! Я ведь пацифист! А меня заставляли драться, да сверх того со мной еще плохо обращались! Если бы я не удрал, меня, безусловно, приговорили бы к смерти и расстреляли. Я, действительно, отказался идти в траншеи после того, как меня несправедливо и грубо наказал офицер.
Пока автомобиль удалялся от лагерей, Крафенберг и дезертир успели быстро познакомиться. Скоро они въехали в пригород Сан-Себастьяна, проехали новые кварталы и цирк.
В этот день был бой быков.
Когда они проезжали мимо праздничной арены, капитан с сожалением проговорил:
— И подумать только, что из-за встречи с вами я пропустил это зрелище!
Автомобиль выехал на приморский бульвар, окаймляющий бухту, в голубых водах которой покачивались яхты. На повороте одной из улиц автомобиль замедлил ход и остановился перед богатым домом.
— Здесь, — пробормотал капитан своему спутнику. — Следуйте за мной.
Они поднялись на второй этаж, прошли длинный коридор и остановились, наконец, перед дверью, которая немедленно открылась.
На этот раз С25 очутился в самом сердце «Штаба пяти». Там, в скромно меблированном кабинете, допрос продолжался:
— Говорите ли вы по-немецки?