Нельзя сказать, чтобы мѣстная интеллигенція оставалась вполнѣ безучастна къ отношеніямъ Поручева и Марьи Васильевны.
Однажды, осенью еще, Поручевъ зашелъ къ Ѳеокритовымъ. Василій Демьянычъ высчитывалъ что-то по своей книжечкѣ, Наталья Константиновна играла одну изъ своихъ пьесъ.
-- Какъ вы часто къ намъ ходите, кольнула Поручева Наталья Константиновна, когда онъ вошелъ въ дверь.
-- Время теперь учебное -- не до гостей, возразилъ Василій Демьянычъ.-- Пожалуйте, Иванъ Ѳедорычъ, пожалуйте! приглашалъ онъ Поручева, любезно пододвигая стулъ.-- Прошу покорнѣйше.
Поручевъ посидѣлъ у нихъ съ полчаса. Василій Демьянычъ былъ съ нимъ необыкновенно любезенъ. Наталья Константиновна, видимо, дулась и избѣгала его взглядовъ. Наконецъ, она не выдержала, порывисто повернулась на стулѣ и окинула Поручева съ ногъ до головы.
-- Скоро вы женитесь, Иванъ Ѳедорычъ? спросила она ехидно
-- На комъ? удивился Поручевъ.
-- На комъ! будто не знаете? На той, въ которой нѣтъ огня!
-- Почему это вамъ пришелъ въ голову такой странный вопросъ? спросилъ Поручевъ нѣсколько смущенно.
-- Полноте невинность-то разыгрывать! вскричала Наталья Константиновна.-- Не спроста же вы у нея по цѣлымъ днямъ сидите!