-- Вотъ чѣмъ твердость-то твоя обусловливается! улыбнулся Василій Ѳедорычъ.
Иванъ Ѳедорычъ покраснѣлъ еще сильнѣй.
-- Инспектора нечего бояться, успокоила сына Ольга Васильевна:-- Васенька только словечко директору скажетъ.
Часовъ въ 10 вечера Василій Ѳедорычъ позвалъ сторожа.
-- Иванъ Ѳедорычъ въ городъ уѣзжаетъ дня на три... Попроси батюшку пока заняться, заявилъ онъ ему, смотря въ сторону.
Черезъ полчаса за околицу выѣхали сани, заложенныя тройкой. Иванъ Ѳедорычъ сидѣлъ между матерью и братомъ, закрывшись воротникомъ тулупа, хотя на улицахъ никого уже не было. Раза два онъ подумалъ о томъ, что хорошо было бы выскочить изъ саней, побѣжать къ Марьѣ Васильевнѣ и остаться у ней навсегда... Но ѣхать было хорошо. Необозримое снѣжное поле искрилось алмазами подъ яркимъ луннымъ свѣтомъ, сытыя лошади рвались впередъ и обдавали сѣдоковъ снѣжной пылью, пріятно освѣжавшею его воспаленное лицо, а колокольчикъ какъ будто звенѣлъ про Хлыстовку, про тамошнихъ барышенъ съ приданнымъ... Притомъ же дѣло поправимое: онъ завтра, напримѣръ, можетъ хорошенько обдумать свое положеніе и вернуться... Отъѣхавъ верстъ десять, онъ заснулъ, убаюканный качкою ѣзды.
-- Успокоился! улыбнулась радостно Ольга Васильевна.
Марья Васильевна всю ночь прождала Ивана Ѳедорыча и уснула съ смутнымъ предчувствіемъ какой-то страшной бѣды. Утромъ она узнала, что Иванъ Ѳедорычъ уѣхалъ въ городъ и пробудетъ тамъ нѣсколько дней.
-- Вѣроятно, поѣхалъ къ директору просить разрѣшенія, утѣшала она себя, припоминая слова Поручена, но не могла не пить, ни ѣсть.
Прошло около недѣли. Однажды вечеромъ, Марья Васильевна сидѣла противъ топившейся печки и безцѣльно глядѣла на огонь, не замѣчая, что книга, лежавшая у нея на колѣняхъ, съѣхала на полъ.