-- Марья Васильевна! Иванъ Ѳедорычъ, смотри, пріѣхалъ! крикнулъ радостно сторожъ, стоявшій у окошка.
Марья Васильевна вздрогнула, вскочила со стула и кинулась къ окну. Около училища стояли ямскія лошади.
-- Сейчасъ выйдетъ, думала Марья Васильевна, не сводя глазъ съ крыльца.
Кто-то вышелъ изъ училища и подошелъ къ ямщику. Ямщикъ снялъ шапку и поворотилъ лошадей.
-- Сейчасъ, сейчасъ! твердила Марья Васильевна. Сердце сильно стучало у нея въ груди.
Прошло пять минутъ, десять... стемнѣло, а Марья Васильевна все еще стояла у окошка, не слыша, что сторожъ нѣсколько разъ докладывалъ: "самоваръ, Марья Васильевна, готовъ". Наконецъ, она отошла это окна, сѣла къ столу и машинально налила себѣ чаю, чутко вслушиваясь.
Подъ окномъ снѣгъ захрустѣлъ подъ чьими-то быстрыми шагами; хлопнула дверь. Марья Васильевна опрометью кинулась въ переднюю. Топившаяся печка тускло освѣщала ее красноватымъ колеблющимся свѣтомъ.
Радостный крикъ замеръ на губахъ Марьи Васильевны; вся блѣдная, она прислонилась къ косяку и инстинктивно поправила шаль, почти спустившуюся съ плечъ: передъ нею стоялъ высокій молодой человѣкъ, длинноволосый, въ очкахъ и пледѣ.
-- Вновь назначенный учитель здѣшняго мужского училища, пробасилъ онъ, неловко подавая руку.
-- А Ваня? вырвалось у Марьи Васильевны невольно.