Таким согласием и с г. Зайцевым заканчиваю мою статью. Может быть, я говорил по делу с г. Зайцевым более серьезно, нежели требовало и заслуживало это дело; так, по крайней мере, уверяют меня прослушавшие мою статью; довольно бы, говорят, улыбнуться, если нет охоты и настроения -- хохотать, как это делают в отношении к подобному ребячеству даже люди партии или школы, одной и той же с г. Зайцевым. Но дело-то касается не ребяческих предметов, да и я не только привык с уважением усматривать и в ребятах человека, но смотрю на дело г. Зайцева относительно меня совсем не как на ребячество. Г-н Зайцев сделал не более, как только с свойственною ему откровенностию высказал то, что вообще есть в духе известной светской мысли, стремящейся, и даже уж мечтающей, заправлять русскою публикою; об этом я, с должными доказательствами, говорил в самом начале моих речей по поводу отзыва обо мне г. Зайцева. Это стоило серьезного внимания и слова; когда-нибудь и наша публика догадается обратить на это серьезное внимание, а не станет только тешиться подобными, слишком уж обычными, выходками дельцов слова русского, явно рассчитывающих на эту потеху своих читателей. -- Не часто я говорю таким голосом; так говорил я, помню, только еще один раз прежде, когда, по выходе в свет первой моей книги -- "О православии в отношении к современности" -- поразил впервые голос о мне некоторых, как о каком-то ренегате, потакающем и сочувствующем чуть не всякому греху и заблуждению20. Теперь, высказавшись за свое дело и мысль, которым доселе не дают у нас прав гражданства, снова войду в свое обычное, мирное положение и расположение, не переставая, однако, своим обычным же, тихим и осторожным тоном, но всегда с прямотою и без уклончивости, говорить и писать, насколько есть и будет у меня возможности и уменья, в смысле этого слова последней моей о нашей современности книги: пора бы уж проснуться нашему православно-русскому духу, так долго и глубоко во многих из нас спящему и только бредящему во сне (с. 214). Только, во всяком случае, победа истины над всеми ее перетолкованиями и отрицаниями, над всем невниманием и враждою к ней уж несомненна после того, как Сам Господь, наша Истина, уж входил в такое положение, которое еще в Ветхом Завете было предусмотрено и выражено прямо от Его лица: "Я сказал было: напрасно Я тружусь, по-пустому, и вотще истощаю силу Свою" (Ис. XLIX, 4), и которое Он так объяснял противникам Своей истины и благодати, в минуты решительного, по-видимому, их преобладания и торжества: "Теперь ваше время, и власть тьмы" (Лук. XXII, 53), тьмы неведения, лжи, легкомыслия, злобы. Только бы быть с Господом -- нашею Истиною!
ПРИМЕЧАНИЯ
Впервые: Бухарев А. Моя апология по поводу критических отзывов о книге: О современных духовных потребностях мысли и жизни, особенно русской. М.: Издание книгопродавца Манухина, 1866. 78 с.
А. М. оспаривает в этой брошюре критику своей книги двумя рецензентами -- Б. Т. Б-вым и В. А. Зайцевым (обе рец. см. в наст. изд.). Он весьма подробно объясняет свои взгляды, удивляется предвзятости оппонентов, пытается убедить их в своей правоте, не понимая, что оба, каждый по-своему, фанатически убеждены в знании истины в самой последней инстанции и отнюдь не намерены вникать в сущность проблем.
1 Остракизм -- изгнание из древнегреческого государства политически чуждого человека; акция совершалась после всенародного голосования глиняными черепками (черепок -- по-гречески "остракон").
2 Намек на ж-л В. И. Аскоченского "Домашняя беседа".
3 Мф. 5. 48.
4 Мф. 5. 18: "Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все".
5 См.: 1 Ин. 3. 8-9.
6 "История цивилизации Англии" Г. Т. Бокля, переведенная А. Н. Буйницким и Ф. Н. Ненарокомовым (был еще -- более известный -- перевод К. Н. Бестужева-Рюмина), выходила в 9 выпусках, по 3 выпуска на одну книгу (коих было три: т. 1, ч. 1; т. 1, ч. 2; т. 2); 5-й выпуск соответствовал второй трети 2-й части т. 1 (СПб., 1863). А. М. цитирует текст со с. 284- 285.