-- Не могу-съ. Снѣгъ не сдѣлаешь. Опятъ же елки черти мужики за три дня передъ праздникомъ привозятъ, а сейчасъ, извините, ноябрь мѣсяцъ.-- Голубчикъ, -- падаетъ голосъ у редактора, -- на простынѣ, что ли, снимите... Можетъ, бумагой посыпать кругомъ. Вы же умѣете...
-- А что посыпать-то, -- равнодушію плететъ фотографъ,-- ребятъ около двери посыпалъ можно, да къ нимъ я снѣгу не требуется. Потому дни дома дожидаются.
-- Завтра срокъ...-- неопредѣленно горько шепчетъ редакторъ,-- номеръ; за три недѣли дѣлать надо...
-- Опять же насчетъ обездоленныхъ... А что я ему на столъ поставлю, если елки нѣтъ. Съ геранью, либо съ искусственной пальмой его не снимешь...
-- Ну хорошо.-- грустно кончаетъ редакторъ,-- я подумаю. Позвоните завтра.
* * *
И тутъ къ первому декабря изъ тьмы небытія начинаютъ появляться спеціальные рождественскіе снимки. Берется свободный разсыльный и ставится къ окну.
Чаще всего это человѣкъ, совершенно лишенный мимики, поэтому на предложеніе сдѣлать печальное лицо, онъ или раскрываетъ ротъ, или начинаетъ тяжело сопѣть.
-- Осторожнѣе,-- неосновательно предупреждаетъ фотографъ,-- снимаю.
-- Это что же у насъ будетъ,-- дѣловито осматриваетъ разсыльнаго редакторъ.-- Рождество среди плѣнныхъ -- Наоборотъ, Андрей Петровичъ,-- покровительственно объясняетъ фотографъ.-- ежели къ окну рѣшеточку ретушеръ придѣлаетъ, такъ я вамъ скажу, такого "Рождества, въ одиночномъ заключеніи", ни у кого не было и не будетъ...