За последние полтора месяца библиотекарша Лиза завела ни с того ни с сего шелковые серые чулки, регулярно ставила у себя дома в баночку из-под простокваши свежие цветы и демонстративно круглые сутки пахла одеколоном "Магнолиям.
-- Ты бы бросила это,-- обиженно заметил ей Вася Колобаев, чувствуя, что у него еще сильнее стало екать сердце и от Лизиного голоса и от ласковых завитушек над загорелой шеей,-- комсомолка ведь...
-- А это по-твоему: комсомолка должна рыбьим жиром да дегтем пахнуть? -- поставила Лиза вопрос ребром.
-- Чулки вот тоже,-- промычал Вася.
-- А что -- плохая нога? -- вытянула Лиза левое вещественное доказательство.
Вася уныло посмотрел на ногу и вздохнул. Такую ногу действительно в шелковом чулке нельзя было рассматривать в дискуссионном порядке. Нога говорила сама за себя.
-- Девушка с чулка портится,-- теоретически бубнил Вася.-- Сегодня -- одеколон, завтра -- семья в пять детских душ, и прощай человек за тюлевые занавески... А ты, как дурак, ходи и люби, и ни от кого тебе товарищеской помощи... С этим надо покончить...
В первый же выходной день Вася зашел к Лизе, поймал ее на чтении тютчевских стихов и заявил решительно и хмуро:
-- Ну вот я ушел...
-- Куда ушел? -- удивилась Лиза этому странному началу.-- Ты же только что пришел...