В виду всего этого вопрос, поднятый афонитами, я считаю весьма своевременным для всеобщего обсуждения. Он может дать повод к перенесению спора об имени Иисус в общедогматические области и вызвать попытки если не к решению, то хотя к уяснению исконного спора (надо заметить, что эти противоположности есть и в искусстве - живописи, музыке, литературе, - да и вообще во всем - в том или ином виде).
В частности, об имени Иисус и о молитве Иисусовой.
Отеческие цитаты непререкаемо удостоверяют истинность и православность защитников имени и молитвы. Некоторые, быть может, неудачны и представляют натяжки. - Можно найти другие и в большем числе. Но правда на стороне апологета.
Главными местами из Нового Завета могут служить Мф. 7, 22 и особенно Лк. 9, 49-50. Догматически я понимаю и толкую так:
Слово всякого языка и во всяком виде, пока оно живо и произносится устно или умно, есть, конечно, отражение идеи и имеет реальную связь с идеей, - а идея - тоже реальность, имеющая и ипостасное бытие. Пример: рус. благо, евр. DiD, греч. то ауссвоу" и т. д., - это слова, - затем "идея-благо", и наконец, "Благо-Бог, триипостасный". Также и имя Иисус, евр., а рус. "Бог-спасение" или "Бог-Спаситель" или "Богочеловек", - идея Богочеловека и ипостась Богочеловека. Спаситель Богочеловек может именоваться на бесчисленном множестве языков, живых, мертвых и будущих, - и бесчисленное количество раз - телесно и духовно. И все эти бесчисленные слова-имена имеют свою реальность и ипостасность, как в произносящем субъекте-человеке, так и в произносимом объекте-Богочеловеке. Кто бы, когда бы, как бы не именовал Спасителя, именующий каждый раз вступает в такое или иное отношение реальное к именуемому. Я хочу сказать: раз известное слово-имя соединено с известною идеею и ее отражает в себе, то, пока эта связь есть (а она не может не быть, ибо слово есть принадлежность существа разумного), необходимо бывает и реально-ипостасное отношение субъекта-лица, произносящего слово, к идее, коей носителем является объект-произносимый, тоже лицо. Таким образом, субъект (лицо, ипостась), произносящий слово "Иисус" или "Богочеловек", или "Бог-Спаситель", - необходимо вступает в то или иное отношение реальное к идее и ипостаси Богочеловека.
То же надо сказать и обо всех вообще именах, например, "сатана, ангел, угодник Божий" и т. д. Возьмем "о. Иван Кронштадтский". Ранее отца Ивана этого имени не было - оно дано именно ему, выражает его идею и отражает его личность. Быть может, оно и умрет когда-нибудь и совсем исчезнет из человеческой речи. Но пока оно живо и произносится разумными существами, оно необходимо ставит произносящего в то или иное отношение, притом, конечно, реально, поскольку реально произносят и произносили, - к реально-сущей в лице о. Ивана идее, выражаемой его именем, - то есть поскольку и кто называет о. Ивана и сам о. Иван суть реальности и ипостаси.
Так - каждое имя и всякое слово.
Затем я не вхожу в специальности гносеологии и онтологии этого вопроса. Ибо и из сказанного, думается мне, видно, что глумящиеся над именем Иисус, в душе ли, устно ли, на записках и т. д. - все равно, - ведь знают, что выражает имя и к кому оно относится, - следовательно, необходимо глумятся и над Самим Спасителем. Да и не могут не знать, и никакими софизмами нельзя очистить этого глумления - только покаянием. Поэтому-то хула на Духа не прощается, и за всякое, даже праздное, слово человек даст ответ. И никто, говорящий в Духе Святом, не говорит: анафема Иисус (вообще Иисус, без всяких определений, - ибо есть только один истинно-Иисус - Спаситель Богочеловек), и никто не может сказать: Господь Иисус, только Духом Святым. Глумились над защитниками имени Иисус и молитвы Иисусовой, конечно, по недомыслию, а вернее - по отсутствию истинно-христианского чувства, которое всегда может указывать истинным христианам верный путь во всех соблазнах и недоумениях, - что и видим в монахах-простецах.
Ведь мы живем и движемся и существуем в Боге - Отце, Сыне и Духе, - в Богочеловеке-Спасителе. Не только наше внесознательное бытие, не только наша духовно-телесная жизнь в Нем, - но в Нем и наши движения, - телесные и духовные. Наша мысль есть движение духа, наше слово есть духовно-телесное движение. И это движение может ставить нас в более тесное единение с Богом, как бы дает нам осязать Бога (Деян. 17, 27-28). Поэтому произносящий молитву Иисусову реально соприкасается с Самим Богом Иисусом - как Фома, осязает его духовно.
К сожалению, не располагаю временем к более подробному раскрытию этого важного предмета".