Теперь спросим г. Троицкого, неужели он считает всякую идею в человеке вообще за произведение лишь деятельности человеческой? Разве мы не знаем, как о том учат святые отцы, что помыслы в человеке бывают трех родов: помыслы, производимые самим умом человеческим, о коих говорится, что помышления человеческие суть суетны; помыслы, внушаемые Ангелом Хранителем и Духом Святым, которые суть мысли для нас благие, полезные, спасительные и истины Богооткровенные о Боге, разумение Писания и прочее; и наконец--помыслы греховные, внушаемые и вселяемые в нас диаволом. О помыслах, внушаемых нам Духом Святым, Господь говорит, что Дух Святой "наставит вас на всякую истину... от Моего приимет, и возвестит вам" (Ин. 16, 13-14), "не вы бо будете глаголющии, но Дух Святый" (Мк. 13, 11), когда вас поведут на судилища за Имя Мое, и, таким образом, Господь ясно свидетельствует сими словами и многими им подобными, что боговдохновенные помыслы и идеи в человеке суть Его деятельность вместе с деятельностью благоизволяющего Отца и Духа Святого.
Также и о помыслах греховных ясно сказано, что "исперва диавол согрешает" (1 Ин. 11, 25), ибо всякий всеваемый помысл греховный есть деятельность бесов. Отождествляя Себя с деятельность Своею, Господь именует деятельность Свою словом "Аз": "Аз есмь Истина" (Ин. 14, 6), "Аз есмь воскрешение" (Ин. 11, 25), и, отождествляя диавола с деятельностью его, Господь говорит о диаволе, что он есть "ложь и отец лжи" (Ин. 8, 44). Этим Господь явно свидетельствует нам, что как боговдохновенные идеи, так и греховные идеи не суть отвлеченные номинальности, но живые реальности. То же и святые отцы говорят, как например св. Исихий Иерусалимский, что Имя Иисусово есть Свет, помыслы же бесовские тьма, и Имя Иисусово "есть Бог и Владыка", помыслы же бесовские суть "раби бесом", то есть живые реальности 80.
Итак, хотя природа человеческих идей еще в науке не выяснена, но во всяком случае в ряду идей человеческих мы должны признать существование идей, внушаемых человеку Самим Богом, и вот эти мысли мы считаем за источник Боговедения, а отнюдь не то, что приписывает нам г. Троицкий, будто мы, подобно Варлааму, говорим, что "главным источником Боговедения суть наши идеи о Боге". -- "Не наши идеи о Боге", как то утверждает проклятый Варлаам, мы почитаем за источник Боговедения, но те лучи истины, которыми Сам Бог озаряет сердца и умы наши словесными семенами словесной Своей энергии, сокровенными в глаголах Божиих и в Именах Божиих.
Поэтому напрасно усердствует г. Троицкий, стараясь снять с архиепископа Антония обвинение в варлаамитстве и возложить оное на нас самих, приписав нам обожествление человеческих идей, ибо из всех наших сочинений ясно видно, что мы всецело единомысленны с Григорием Паламой и со словами его, приводимыми г. Троицким: "Кто объявляет, что полное единение с Богом совершается без боготворящей благодати Духа, лишь обычным подражанием Ему, и о боготворящей благодати Бога говорит, что она есть действие души... а не сверхъестественное озарение и не Божественная неизреченная энергия, таковой впал в ересь. Благодать обожения превыше естества нашего и ведения и добродетели. Наша добродетель и наше подражание Богу делают нас только способными к единению с Богом, и само единение это неизглаголанно производит благодать" 81. Об этом единомыслии нашем со святым Григорием Паламой свидетельствуют бесчисленные места нашей "Апологии", а в особенности глава 5-я, и мы дивимся, как г. Троицкий мог приписать нам такое отметание просвещающей человека Божественной благодати и действия на нас энергии Божества, когда именно на этом в "Апологии" обосновано все учение о Божестве Имени Божия как части Божественного откровения. Но г. Троицкий, подобно архиепископу Никону, или не хочет, или не может понять истинного смысла наших слов и говорит: " в изданиях имяславцев нет ни одного положения, которое не опровергалось бы другим, высказанным ими же. То они учат, что Имя Божие есть существо Божие (помилуйте, где и когда? -- воскликнем мы), то говорят, что существо Божие неименуемо; то говорят, что имя есть Бог лишь как энергия Божия, то как мысль человеческая (?); то они утверждают, что имя есть Сам Бог, то говорят, что нельзя Имя отождествлять с существом Божиим; то говорят, что слогам и буквам имени Божия присуща благодать, то отрицают это".
Но что же, неужели мы так безумны и несмысленны, чтобы писать явные противоречия? Не вернее ли заключить, что того, что нам приписывают наши несправедливые критики, мы и не думаем говорить. Впрочем, для нас утешением в сем непостижимом для нас и умышленном, и невольном непонимании нашими судьями слов наших служит то, что то же творили прежде нас и по отношению к Господу нашему, и к апостолам, и к прочим глашатаям истины, духовные слова коих бывали "эллинам безумие", а "иудеям соблазн" (1 Кор. 1, 23). Не еретиком ли почитали некогда иерархи константинопольские св. Симеона Нового Богослова за его учение о ощутимости в себе действия Святого Духа, ибо видели в этом учении обличение собственной безблагодатности и нечувствия, ибо они сами в себе этой действенности Святого Духа не ощущали... Но что говорит Господь: "погублю премудрость премудрых, и разум разумных отвергну" (1 Кор. 1, 19). Не говорит ли Господь о богоубийцах и о братиях богоубийц, что "се Аз послю к вам пророки и премудры и книжники: и от них убиете и распнете, и от них биете на сонмищах ваших, и изженете от града во град" (Мф. 23, 34). Ныне, в довершение всех несправедливостей, от духовных Российских и Греческих властей нам причиненных, Святейший Синод присвоил нам название "Имябожники", то есть провозгласил о нас в слух всего света, что мы поклоняемся имени Божию -- вместо Бога.
Итак, отвечая на обращенное ко мне моление Святейшего Синода, дабы я отказался от моих заблуждений, я всесмиренно припадаю к стопам Святейшего Синода и прошу пересмотреть мою книгу "Апология веры во Имя Божие и во Имя Иисус" и убедиться, что ничего в ней неправославного не говорю.
Если же какие выражения Святейший Синод найдет все-таки неправильными и соблазнительными, или просто неудачными, то я, конечно, всецело готов их исправит в следующем издании.
Я и братия-исповедники признаем себя единомышленными с православной Церковью, но Церковь и монастыри Святейшим Синодом для нас теперь закрыты! Нас обвиняют в том, что мы вовсе не исповедуем, и нам приписывают слова, которые мы никогда и никому не говорили! Нас выставляют перед всем народом за бунтовщиков и еретиков, но мы ни в том, ни в другом неповинны.
Но кто же расследовал возведенную на нас ересь, кто судил нас? Каково же должно быть теперь отношение наше к господствующей в России духовной власти?
Суда и следствия над нами до сих пор не было.