-- Что же делать, я раба его... Поневоле покорюсь, -- ответила она, -- а потом опять убегу.
Привожу этот разговор ввиду его характерности, как мне кажется, для положения женщин у галласов.
Совершив в этот день 12-часовой переход, мы остановились биваком у галласского хуторка. Зелепукин на самом биваке убил из винчестера дикую козу, благодаря чему мы встретили Новый год за отличным ужином, состоявшим из супа, сваренного из убитой козы, козьего жиго и хорошего кофе с рюмкою ликера. Обратившись, однако, к нашим будничным делам, мы, между прочим, заметили у одного из вьючных мулов набивку, которую мои ашкеры в тот же вечер прижгли [В. Попов, Разгром итальянцев под Адуа, М., 1938.].
1898 год, 1 января. Мы вторично перешли р. Уальгу, протекающую в этом месте по очень глубокому узкому ущелью. В степи, прилегающей к реке, много дичи. Не сходя с тропинки, я убил четырех диких коз.
По р. Уальге тянется поселение Адале, огражденное со стороны Мочи широкой частой засекой, сделанной галласами для защиты от набегов кавалеристов гурагье.
Воинственное племя это обитало на плато, находящемся между реками Гибье и Хауашем, на берегах нескольких озер. Гурагье -- семитического происхождения и считают себя выходцами из Гуры в Тигре. Нашествие галласов в XVI столетии, завоевавших весь бассейн Гибье и Хауаша, изолировало гурагье от прочих родственных им племен и заставило вести в продолжение трех веков неравную, но отчаянную борьбу с галласами за независимость [В. А. Тpофимов, Политика Англии и Италии..., стр. 192.].
Они сохранили свою самобытность, язык и христианскую веру. Покоренные Менеликом, они и по настоящее время не утратили своего боевого духа. Во время войны с Италией, когда Менелик с войсками был в Тигре, гурагье совершили ряд набегов на соседних галласов и, между прочим, на жителей Адале. Последние встретили их в только что описанной засеке, весьма неудобной для конного боя. Тут произошла схватка, окончившаяся отступлением гурагье.
Начальник области Баша-Метаферья, он же командир расположенного здесь полка снайдер-яжей, отсутствовал. Навстречу нам вышел в сопровождении толпы абиссинцев и галласов временно начальствующий офицер, с низкими поклонами просивший нас принять почетные дары [дурго] -- хлеб, мед, масло, баранов, кур, яйца, молоко и соль [обычно собираемые по приказанию императора для подношения почетным проезжающим] -- и остановиться в доме Баши. Для ночлега час казался еще чересчур ранним [было всего 3 часа дня], и потому я пока отклонил это любезное приглашение.
Миновав селение, мы спустились по очень трудной тропинке с высокого крутого плато, на 800 метров возвышающегося над р. Гибье. У непривычного человека могла бы закружиться голова от такой крутизны, которая тем более казалась непреодолимой для нагруженного мула. Но мулы поражают своей ловкостью и выносливостью: для них такие спуски -- самое обыкновенное дело. Спокойно, осторожно ступая, только изредка косясь на раскинувшуюся почти под ногами пропасть, мул уверенно шагает с камня на камень. Но вот он остановился... На дороге оказалась преграда. Момент... мул делает смелый, сильный прыжок и благополучно пробирается по самым непроходимым на вид местам. С края плато открывается замечательно красивый вид на реку. Где-то глубоко внизу вьется она среди теснящих ее каменных громад, обрамленная густой зеленью лиственного леса, узкой лентой убегающего вдоль ее берегов далеко, далеко... Долина реки безлюдна. Вокруг царит немая тишина, лишь изредка нарушаемая громким фырканьем, почти ревом резвящихся в воде гиппопотамов.
Гибье берет начало в горах Гудеру, которые тянутся вдоль левого берега Синего Нила [G. N. Sanderson, The Foreign Policy of Negus Menelik, 1896--1898, --"The Journal of African History", 1964, vol. V, No 1, стр. 87 -- 98.]. Поблизости от места, где мы проходили, Гибье принимает справа два своих главных притока -- Гибье-Энереа и Гибье-Каке, а слева -- р. Уальгу. Здесь она, сжатая с обеих сторон горами, течет в узком ущелье, а далее, как бы прорвав горный хребет, бежит на юг по широкой низменной долине. Здесь она уже носит название не Гибье, а Омо.