Когда работорговля была воспрещена Менеликом под страхом смертной казни, благосостоянию Джиммы как одному из главных центров этого промысла был нанесен чувствительный удар. Император отменил также обращение в рабство виновных в уголовных преступлениях -- раньше очень распространенный в Джимме род наказаний. Раз подвергнувшиеся ему становились собственностью короля и доставляли ему источник немалых доходов. Теперь же продолжительность военнопленного состояния ограничена семью годами по истечении которых раб-военнопленный становится свободным. Этими благодетельными законами рабство окончательно должно было бы считаться уничтоженным. Но в действительности потомки прежних рабов находятся и по настоящее время в зависимом состоянии, аналогичном с положением наших крестьян во времена крепостного права. Расселенные на землях королей и обязанные восьмидневной работой в месяц в их пользу, они остальное время работают лишь частью на себя, а затем труд их принадлежит местному начальнику. Некоторые из бывших рабов для хозяйственных надобностей находятся при дворе короля, представляя из себя своего рода дворовых.
Во главе государственного управления Джиммы стоит наследственный король из династии Каке -- Аба-Джефар, унаследовавший от своего отца Аба-Дула [См. статью "Смысл английской экспедиции в Судан" в журнале "Разведчик",. 1896, No 287, стр. 325. Она подписана инициалами О. О.] престол. Джимма была в те времена королевством и находилась в ленной зависимости от Каффы. По воцарении своем Аба-Джефар признал себя сперва данником годжамского негуса [короля] и затем, восемь лет тому назад, шоанского -- Менелика [АВПР, Политархив, оп. 482, д. 146, л. 244.]. Последний через два года по присоединении Джиммы к Абиссинии, наказав его за стремление к чрезмерному увеличению своего постоянного войска и переманивание абиссинских солдат к себе на службу, заточил Джефара на год в Анкобере. По отбытии наказания Аба-Джефар вновь получил от Менелика престол Джиммы, став после такого урока одним из послушнейших вассалов и аккуратнейшим данником императора [Со слов местных жителей рассказ о завоевании Каффы записан Ф. Бибером; "Geschichte der Kaffaeisch-Aethiopischen Krieg. Eine Ueberlieferung der Kaffitscho oder Gonga. Uebersetzt und erlautet von F. J. Bieber", -- "Mitteilungen des Seminars fuer Orientalischen Sprachen an der Friedrich-Wilhelms Universitaet zu Berlin", Jahrg. XXIII -- XXV, Berlin, 1922, 2, Abt, стр. 18 -- 43.].
При короле -- верховный совет из его родственников и вообще представителей выдающихся родов. Суд во всех важных делах, кроме тяжких уголовных, рассматриваемых самим императором, чинит король со старейшинами, а более или менее мелкие проступки разбираются особо назначенными судьями или же местными начальниками. В административном отношении Джимма разделена на 60 малых областей, управляемых аба-коро -- должность, поручаемая старшей линии наиболее древнего в данной местности рода. Аба-коро назначает себе помощника, аба-генда, при котором состоит небольшой штат низших исполнителей, так называемых аба-ланга. Интересно отметить особое покровительство законов купцам, которыми, между прочим, ведает сам король. Торговцам отводятся земли, различные хозяйственные угодья, на которых они возводят свои усадьбы, -- словом, для развития и поддержания в стране коммерческого духа купцам оказываются всевозможные льготы.
Очень строго соблюдается дорожная повинность, возлагающая на каждого владельца под страхом тяжелого наказания [в былое время -- даже продажи в рабство] обязанность содержать дорогу в порядке. Благодаря этому я нигде не встречал таких дорог, как здесь: широкие, ровные, обсаженные деревьями, с мостами через канавы и топкие речки. На всех дорогах, ведущих к Джимме, устроены заставы для надзора за движением караванов, которым предоставляется свободный въезд, обратно же выйти ни один из них не может без разрешения короля. Прибывший с товарами купец извещает короля о том, что он с собою привез, поднося при этом посильные дары.
Желая выехать, торговец испрашивает королевское разрешение на пропуск своего каравана, сопровождаемого в таких случаях до заставы одним из особо назначенных людей, вооруженных оригинальным копьем о двух лезвиях. Взимаемая с купцов дань не превышает в общем 10% стоимости товара. На придорожных базарах принято проходящему каравану подносить в дар несколько лепешек из хлеба и вареных корней гудера [род нашего картофеля].
К юго-востоку от Джиммы по хребту, отделяющему ее от р. Омо, обитает племя джанжеро, жившее когда-то самостоятельным королевством. По присоединении к Джимме последний из королей этого племени признал сюзеренитет Менелика, но его преемник в 1890 г. отложился от негуса, последствием чего были поход на джанжеро раса Вальде Георгиса совместно с королем Джиммы и окончательное прикрепление этой области к Джимме.
Джанжеро как по нравам, так и по своему языку резко отличаются от соседних племен. Замечательные охотники и звероловы, джанжеро очень храбры, выносливы и крайне свирепы. Говорят, что у них существовали даже человеческие жертвоприношения.
2 января. Мы вступили в Джимму. Пройдя пограничный, тянувшийся вдоль р. Гибье лес, мы поднялись на высокий берег, на крутом подъеме которого, в ущелье, устроена застава, охраняемая несколькими галласами. Вблизи высится скала Али-Кела, огромный каменный монолит, как бы оторванный от возвышенного берега р. Омо. Бока его совершенно отвесны, на вершине виднеется небольшая рощица, в которой есть, по словам туземцев, озеро. Тут же, почти рядом, выдвигается и другая скала, напоминающая своим видом обелиск и называемая Тулу-сайтана, т. е. Гора дьявола.
Сделав в этот день 12-часовой переход с небольшим привалом в полдень, мы расположились на бивак. Уже совсем стемнело. Остановившись около усадьбы богатого галласа, мы надеялись добыть у него зерна, сена или соломы для мулов, но хозяин, магометанин, отнесся к нам не особенно дружелюбно: отказал в зерне и сене и вообще уверял, что у него нет ничего. Трава поблизости была выжжена и сохранилась только на берегу ручья. Было чересчур темно, чтобы рвать траву среди колючих кустов. Я не решился послать на работу моих людей, и без того уставших от утомительного перехода. Мулы, следовательно, должны были голодать до утра. Но мои ашкеры показали себя молодцами. Во главе со старшим команды они по собственной инициативе отправились вдоль ручья и нарвали достаточное количество травы на ночь. Экскурсия эта, как и надо было ожидать, обошлась не совсем благополучно: вернулись они исколотые и исцарапанные. Поступок моих ашкеров лучше всего свидетельствовал о бодром настроении духа, господствовавшем в моем отрядике.
3 января. Мы двигались по очень красивой, густонаселенной и хорошо обработанной местности. Дорога шла по возвышенному правому берегу р. Гибье-Каке, пересекаясь многочисленными ее притоками. Окрестности, резко отличаясь от пройденных нами раньше земель левого берега р. Гибье, своей растительностью, почвой и богатствами природы живо напоминали мне Леку, с которой я ознакомился в прошлое свое путешествие [1896/97 гг.] Ни мимоз, ни акаций, так часто встречающихся в Шоа и между Адис-Абабой и Гибье, я здесь почти не заметил. Преобладала порода небольших деревьев, похожих на персиковые, с ярко-зеленой листвой. Почва -- красная, глинистая, но в долинах попадается и сочный чернозем. Из горных пород я больше всего наблюдал красноватый песчаник, местами граниты; базальта, так часто встречающегося в Абиссинии, я не встречал.