В 5 часов пополудни мы вступили в город Андрачи. Рас, узнав незадолго перед тем о моем прибытии, выслал мне навстречу солдат во главе со своим главным агафари [камергер].
Окруженный приближенными и начальниками частей, рас торжественно принял меня. Обменявшись обычными приветствиями, он упрекнул меня, что я заблаговременно не предупредил его о своем приезде, почему он был лишен возможности встретить меня так, как желал бы. По абиссинскому этикету считается невежливым утомлять прибывшего с дороги долгими расспросами, поэтому после немногих минут разговора рас предложил мне пойти отдохнуть в отведенное для меня помещение. Вечером явились ко мне агафари [камергеры] раса узнать о моем здоровье, а один из его эльфинь-ашкеров [пажей], любимец раса Гомтеса, принес разные блюда, приготовленные на европейский лад: варенную в масле курицу и жаренное маленькими кусочками мясо. Для моих ашкеров рас прислал обильное дурго: быка, нескольких баранов, хлеба, пива, меда, перцового соуса и прочее. Быка сейчас же зарезали. Вокруг палатки засияли костры, раздались песни, и 70-верстного перехода как будто не совершали.
Сегодня закончилась моя частная, так сказать, мобилизация. Мы пришли вовремя. Мои люди были бодры и веселы, животные хотя и похудели в дороге [у некоторых, между прочим, спины оказались набитыми], но еще были в состоянии продолжать поход. Что же касается меня, то, благодаря некоторым удобствам, которыми мне удалось обставить переход от Адис-Абабы до Каффы, я, несмотря на форсированность его, значительно поправился от болезни, полученной мною во время первого тяжелого пробега.
В течение 42 дней с момента выступления из Адис-Абабы навстречу нашей миссии я сделал более 2000 верст. Силы мои все это время были напряжены до крайности. Не говоря уже о физическом утомлении, болезни и лишениях, немыслимым казалось в такой малый срок успеть побывать на берегу моря, вернуться обратно, снарядиться и со всем обозом сделать 500-верстный переход. Меня не переставало угнетать тревожное чувство: не пропадут ли даром все мои труды, успею ли я прибыть к сроку на сборное место, и только сегодня я заснул спокойный и довольный...
ГЛАВА III. КАФФА
Каффа расположена на средней части на восточном и западном отрогах хребта, служащего водоразделом между Индийским океаном и Средиземным морем [Неизвестный доселе хребет этот открыт мною. См. ниже.]. Приподнятость хребта делает Каффу доступной юго-западным и северо-западным ветрам, приносящим ей периодически два раза в год [в феврале -- марте и августе -- сентябре] обильные дожди. Дожди, впрочем, выпадают часто и в остальное время года, и во всей Эфиопии Каффа -- самая обильная атмосферными осадками местность; здесь никогда не бывает такой засухи, как в северной части Эфиопского нагорья, реки отличаются многоводностью, а сама Каффа покрыта богатою растительностью. На восток с хребта стекают реки Годжеб, Адия, Гуми, Уошь и другие, впадающие в Омо, а с западных скатов -- Мену, Бако, Баро и другие, служащие притоками Джубы или Собата. Все перечисленные реки питаются бесчисленным множеством ручьев и небольших речек, берущих начало в главном хребте и его отрогах. Водный бассейн, служа прекрасным орошением, распределяется равномерно по всей площади Каффы, что благотворно отзывается на плодородии ее почвы, равного которому мне не приходилось видеть. Благоприятное влияние на растительность оказывает также умеренная высота Каффы над уровнем моря -- в среднем не выше 2000 метров и не ниже 1600 метров. Отдельные вершины, как Гида-Шонга, Бонга-Беке, Бача-аки-Кила, Гете, достигают, впрочем, 3000 метров.
Среди богатейшего чернозема местами встречается глина. Все свободное от обработки пространство покрыто лесом, удивительно быстро и могуче разрастающимся: стоит только запустить какое-нибудь место, и оно в 2 -- 3 года обращается в непроходимую чащу. С лесом здесь человеку приходится бороться так же, как с песками, засыпающими земли, граничащие с пустынями.
Из каменных пород преобладает красный пористый песчанник; изредка попадаются граниты.
При таком обилии лесов можно было бы предположить, что страна богата также и обычными обитателями их -- дикими зверями. Однако хищных пород животных здесь почти совсем нет [что объясняется культурностью страны и прежней ее населенностью]; изредка встречаются дикие козы, антилопы, серны, и только в заповедных королевских лесах -- буйвол и слон. Охота на них строго воспрещена. Птиц в Каффе тоже очень мало, из певчих я не слыхал ни одной, хищные же появились, как говорят, лишь недавно, с приходом абиссинцев.
Население Каффы родственно абиссинцам, подобно которым представляет из себя смесь первобытных обитавших в Эфиопии племен с семитами. Несомненно, что у каффцев процент семитической крови меньший, чем у абиссинцев. Впрочем, народ Каффы не совершенно однотипен -- в нем замечаются как бы две разновидности: самый чистый и близкий к абиссинцам тип -- их аристократия; низший же класс населения -- потомки рабов из всех окружающих племен -- походит по внешности на народы сидамо, наименее смешавшиеся с другими отпрысками поколения первобытных обитателей Эфиопии [Первоначально область на юго-западе Эфиопии, где расселены народы сидамо, к которым принадлежат и каффичо, была занята негроидами, до сих пор частично сохранившимися на эфиопско-суданской границе и известными под общим названием "шангалла" [от амхарского "негр"]. Негроиды были постепенно вытеснены или поглощены кушитскими племенами, получившими впоследствии название сидамо, говорящими на семито-хамитских языках [письменности у них нет]. Они расселились, очевидно, и по всей области между Голубым Нилом и Годжебом, но в XIV в. были оттеснены галла на юго-запад в горы. Классификацию языков сидамо см.: M. M. Moreno, Manuale di Sidamo, Milano, 1940. Каффичо, или гонга, говорят на языке группы гонга, в которую входят еще языки шинаша, боша, или гapo, мао, шека, или моча.].