Около полудня мы увидели у одного дома большую толпу народа. Оказалось, что брат Аба-Джефара, генерал [фитаурари] Аба-Дига, приводил в исполнение приказ Менелика об отобрании и возвращении в Каффу пленных, захваченных там в прошлую кампанию.
Узнав о моем проезде, Аба-Дига выслал просить меня навестить его, что я и исполнил. Фитаурари угостил меня хорошим завтраком, причем предназначавшегося для меня барана приказал зарезать одному из моих слуг -- христианину [Так, например, при вмешательстве России был улажен конфликт между двумя влиятельными правителями -- вассалами Менелика -- расом Маконеном и расом Мангаша [последний одно время придерживался проитальянской ориентации].].
Аба-Дига -- уже пожилой, но красивый и умный мужчина. На всей его фигуре лежит отпечаток аристократизма. Вел себя генерал очень просто и с достоинством, разговаривал умно, и единственно, в чем все-таки проявился дикарь, это в попрошайничестве.
-- Что вы с собой везете? Есть ли у вас часы? Мне нужны часы, пришлите мне их! Есть ли у вас шелк, духи, мыло? Пришлите мне их!
Подобного рода вопросы и просьбы сыпались на меня беспрестанно, несмотря на то что я отвечал отрицательно. В конце концов Аба-Дига удовольствовался моим обещанием подарить ему часы по возвращении с похода. Со своей стороны, зная, что европейцы интересуются некоторыми местными предметами, могущими иметь значение для этнографических коллекций, генерал предложил ко времени моего возвращения собрать кое-что из таких вещей, известных в Абиссинии с легкой руки итальянцев под именем "антика". Расстались мы приятелями.
Перевалив хребет, мы пошли по северному его склону, переходя по пути многочисленные речки и ручьи, стекающие в Годжеб. Дорога шла сначала по густонаселенной местности, но по мере приближения к Годжебу, составляющему границу Джиммы и Каффы, поселения встречались все реже и реже. По левой стороне тянулся густой лес, служащий местом заповедной буйволовой охоты Аба-Джефара, построившего близ дороги охотничий дом.
Перейдя р. Годжеб, мы заночевали в довольно пустынном месте, на берегу красивого ручья, поросшего финиковыми пальмами, впервые увиденными мною в Абиссинии.
Река Годжеб берет начало в горах Гумы и впадает в р. Омо. В этом месте ширина ее -- до 40 шагов, глубина -- 1 1/4 аршина, течение такое быстрое, что переход вброд очень труден; долина Годжеба, окруженная горами Каффы, составляет пограничную полосу между этими двумя областями и не заселена. Она изобилует дикими козами, антилопами. Встречаются тут и леопарды и львы, более же крупные звери, как слон и носорог, держатся ниже по течению, вблизи от впадения Годжеба в Омо.
8 января. Пройдя ряд застав с разными фортификационными сооружениями в виде засек, волчьих ям, частоколов, мы вступили в земли Каффы.
Из долины Годжеба, поросшей высокой травой и редкими небольшими деревьями, мы поднялись на окружающие ее горы и вошли в густейшие леса, деревья которых поражают своими громадными размерами. На вершинах хребтов виднелись бамбуковые рощи, а у подножий, в долинах рек и ручьев, -- группы красивых финиковых пальм. Лес изобилует цветами, наполняющими воздух ароматом. Небо было безоблачно. Солнце находилось почти в зените, но в лесу веяло прохладой. Глаз отдыхал от зелени окружающей густой листвы. В природе чувствовалась какая-то жизнерадостность, избыток таящихся в ней могучих сил. Чарующая красота местности уносила куда-то далеко, в волшебный мир. Казалось, будто и слышишь и видишь наяву дивную сказку... Словно пред тобой заколдованный лес из "Спящей красавицы" -- недостает только царевны, ее дворца и подданных. Но вместо поэтической обстановки прекрасной сказки пред нами предстали страшные следы смерти и разрушения. Среди зелени травы то там, то сям белеют человеческие кости. Поселений нигде не видно, только густые заросли бурьяна на местах недавно обработанной земли свидетельствуют о жившем здесь народе. Злая фея войны уничтожила его, разбросав по полям его кости. По мере приближения к столице Каффы следы недавних сражений становились все заметнее, около же самого города полянки были сплошь усеяны человеческими костями...