Спустившись с горы и перейдя ручей, протекающий у подножия холма, на котором расположен двор раса, отряд вышел на площадку перед дворцом, построивши фронт в две линии. В первой -- за начальником стали в несколько шеренг [2 -- 4] все конные, за ними, шагах, в 25, -- все пешие. Полк остановился перед воротами, конные спешились; мулов и лошадей взяли слуги или более молодые солдаты; все же остальные быстро и шумно вбежали в адебабай и выстроились фронтом глубиною в 4 -- 5 шеренг, покоем перед вышкой раса, причем все офицеры, а также отличенные нижние чины составили первую шеренгу.

Замечательно красивое зрелище представляло это войско! В каждом, из солдат видно было сознание собственного достоинства, гордости... Как мужественны были выражения лиц этих закаленных в боях воинов, как непринужденна и величественна была их осанка!..

На босых, одетых в белые полотняные штаны людях были богатые шелковые рубашки и расшитые золотом разноцветные бархатные лэмды [накидки] или лэмды из шкуры льва, леопарда, барса или, наконец, длинношерстного барана. Щиты у многих были украшены серебром. На головах убивших слона красовались ленты зеленые, желтые и красные, а у других, убивших в Аусском походе данакиля, -- маленькие серебряные коронки -- калеча -- боевые отличия или серебряные шлемы с висящими на лицо серебряными же цепочками. У некоторых офицеров голова была повязана лентой, вырезанной из львиной гривы, -- это амфара [Лемд, амфара, сабля с серебряным украшением, серебряный щит, калеча -- то же, что наши ордена с мечами. Украшенная же золотом сабля -- довольно редкое отличие, дается только старшим офицерам и генералам и соответствует, нашему золотому оружию.], соответствующий нашему Георгию. У многих за подобрание раненых в бою -- -- сабли с серебряными наконечниками, а у убивших врага одной саблей -- с серебряными кольцами.

Когда полк построился, спокойно и с глубоким сознанием собственного достоинства выступил вперед командир полка, фитаурари Имам, со своими старшими офицерами. С вышки раздалось приветствие раса: "Эндьет сонобататчух!" Фитаурари и весь полк в ответ низко поклонились как один человек, положили они ружья перед собою и, припав на одно колено, склонили головы до самой земли и легко, быстро вновь поднялись. Не приниженность перед неограниченным владыкой чувствовалась в этом поклоне, а преданность любимому вождю. После первого поклона командир полка сделал несколько шагов вперед и на второе приветствие раса ответил таким же поклоном. Наконец, когда он приблизился к самой вышке, последовало еще одно приветствие -- третий поклон, и официальная часть встречи закончилась.

Войска смешались со встречавшими. Старые друзья и знакомые отыскивали друг друга и троекратно целовались. Получалось такое впечатление, как будто целовалась вся сплошная толпа. Рас перешел в адераш [столовую], где пришедшим войскам был устроен пир, совершенно такой же, как описанный мною выше.

Характерный тип абиссинского вождя представляет из себя фитаурари Имам, еще молодой, замечательно красивый, энергичный, известный беззаветной храбростью и обожаемый своими людьми. 14-летним мальчиком попал он ко двору раса и, сделавшись его эльфинь-ашкером [пажом], сопровождал его во всех походах. Сначала он только следовал за мулом раса, неся псалтырь, или саблю, или кубок для воды, но, сделавшись старше, раздобыл себе копье и сам стал принимать участие в боях. Наконец, ему дали ружье, десяток патронов, и с этого времени началась его боевая карьера. Вскоре рас сделал Имама своим агафари [камергером] и начальником своей личной охраны, а несколько лет тому назад произвел его в чин фитаурари. Имам получил в свое командование около 300 солдат, несколько сот ружей и несколько тысяч патронов, а на кормление отряда -- одну из окраинных областей. С этого момента ему было предоставлено набирать себе такую дружину, какую он окажется в состоянии содержать. Из 300 человек своей команды Имам выбрал наиболее способных и выдающихся людей и назначил их тысяченачальниками, сотниками и пятидесятниками, разделив между ними остальных солдат, и предоставил им пополнять свои части, как хотят. В настоящее время его полк с 300 человек возрос до 2000.

Описанное мною образование отряда Имама представляет собой прототип возникновения всех абиссинских частей.

13 января. Утро я провел с расом, рассматривая карту театра будущих военных действий. Рас принял меня во дворе своего эльфиня [внутренние покои], под невысоким, прислоненным к забору, крытым соломой навесом. Место это было любимым рабочим кабинетом раса. Отсюда открывался чудный вид на окружающие Андрачи горы. Когда я вошел, рас занимался со своим секретарем Алока-Мелке текущими делами и, сидя на диване, диктовал ему какую-то бумагу. Алока-Мелке, красивый юноша, несколько лет тому назад бывший дьяконом, расположившись на полу, быстро писал на положенной на колено бумаге. Почти беспрерывно раздавался скрип его тростникового пера, которое он то и дело обмакивал в чернильницу, сделанную из гильзы и помещавшуюся между пальцами его правой ноги. Когда бумага была дописана, секретарь удалился, и мы остались с расом вдвоем. Я разложил на полу составленную мною и надписанную по-абиссински карту, и мы стали ее рассматривать. Узнав, где находятся Андрачи и Адис-Абаба, рас сам ориентировал карту и постарался выяснить себе относительные расстояния между интересующими его пунктами и постигнуть совершенно неведомое ему понятие о градусе -- мээрыг, как называл его император Менелик. Рас закидал меня вопросами. Как далеко до оз. Рудольфа? Сколько градусов? Как велико расстояние до операционной линии дадьязмача Тасамы? Где находится второй градус? Почему такие большие вышли два градуса? Откуда их считают? Пришлось прочесть лекцию о шаровидности Земли, дать понятие об экваторе, широте места, где мы находимся, и т. п.

-- Почему там, куда мы поедем, нет ни надписей, ни рек? -- спросил меня рас.

Я отвечал, что местность эта до сих пор еще не исследована. Рас покачал головой и задумался. Действительно, предстояла нелегкая задача: было приказано покорить и присоединить к Абиссинии громадную территорию, расположенную между Каффой, оз. Альберта и оз. Рудольфа до 2о с. ш., противодействуя при этом всякой другой державе, которая возымела бы подобное же намерение. Край, который рас должен был завоевать, был совершенно неизвестен абиссинцам. Все имевшиеся сведения относились только к самому ближайшему от Каффы району и к живущему там племени шуро. Оставалось совершенной загадкой, какое пространство занимает шуро, кто его соседи, есть ли вообще таковые, наконец, что представляет из себя местность, находящаяся за границами этого племени, и богата ли она хлебом.