-- Сделал! Чем ты ручаешься, что нет?
-- Своей головой! -- ответил судья.
Таким образом, дело приняло совершенно новый оборот. Оказывалось необходимым произвести новое следствие, которое и было поручено одному из абиссинских судей совместно с каффским катамарашей. После следствия один из обвиняемых будет подвергнут смертной казни [Интересно ведение тяжб. Тяжущиеся ручаются за правоту своего дела имуществом, а в более важных делах -- даже жизнью. Формула такого ручательства следующая: "Я обвиняю того-то в том-то! Ну, говори, чем ты ручаешься, что это не так? Даю один мед! [или два меда, или три меда и т. д.]. Стоимость одного меда равняется приблизительно талеру. Ценность ручательства зависит от важности дела; если судья находит, что оно слишком мало, то он указывает сам больший размер. Затем уже начинается собственно тяжба: приводятся доказательства, вызываются свидетели т. д. Проигравшая сторона кроме штрафа в пользу выигравшего тяжбу еще до суда вносит денежное ручательство, которое идет в пользу судьи.].
Затем разбиралось еще несколько менее интересных дел. Последним перед судом предстал один из священников города Андрачи, обвинявшийся в богохульстве. Он утверждал, что святая троица состоит из девяти лиц, и не поддавался никаким доводам пастырей, которые, наконец, обвинили его перед расом в ереси. Суд приговорил его к пятидесяти ударам жирафом [кнутом]. Священника увели на базарное место и после сорока ударов в литавры подвергли наказанию. Я в это время уже простился с расой и находился у себя во дворе. Мои ашкеры живо интересовались исходом наказания, часто смертельным, и даже держали между собой пари: вынесет ли осужденный экзекуцию или нет? С осужденного сняли верхнюю одежду и рубашку, положили животом на землю, и началось приведение в действие приговора. Кисти рук и ног священника были связаны веревками, за которые тянули палачи. Обязанность лалачей исполняли литаврщики. Удары наносились длинным, толстым ременным кнутом с коротким кнутовищем. Били с широкими размахами, вдоль всего тела, редкими ударами, которые считал назначенный для этого офицер. При каждом ударе кнута раздавался звук, подобный пистолетному выстрелу. Осужденный перенес наказание очень терпеливо, и державшие пари за его смерть проиграли. После экзекуции священника подняли, одели и под руки увели домой. Спина его была вся окровавлена.
15 января. Прибыли последние ожидаемые pасом войска -- полк фитаурари Дамти, всего дальше расположенный, именно в землях Аро, Бако, Шангама, на скатах, обращенных к оз. Стефании. Встреча войска была точно такая же, какую я описал выше, затем последовал обед, на котором я присутствовал.
Фитаурари Дамти -- еще очень молодой человек. Он начал свою службу, как и фитаурари Имам, эльфинь-ашкером [пажом] раса; в настоящее время он уже в чине фитаурари и командует полком, который произвел на меня отличное впечатление. Большая часть солдат украшена полученными за отличие боевыми доспехами. Среди офицеров -- типичные ветераны. Про одного из них, Аба-Ильму, ходят совершенно невероятные рассказы, в истинность которых я с трудом бы поверил, если бы не слышал их как от самого Аба-Ильмы [с ним я впоследствии очень сошелся и узнал его безусловно правдивый характер], так и от других, заслуживающих доверия лиц, например от самого главнокомандующего.
Аба-Ильма -- представитель интересного, отживающего типа абиссинского воина времен императора Феодора. Седой, сухой, мускулистый старик, замечательно живого темперамента, не знающий усталости, вечно веселый, ободряющий своих товарищей. Всю свою жизнь провел он на войне, и если бы собрать всю пролитую им кровь, он мог бы, я думаю, в ней плавать. Но в нем нет и следа жестокости. Аба-Ильма чист сердцем, прост и наивен как ребенок.
Аба-Ильма -- родом агауец. Отец его владел незначительным княжеством, находившимся по соседству с Тигре, и был при воцарении императора Иоанна одним из возмутившихся феодалов, принявших сторону Иоанна. В одном из сражений Аба-Ильма -- тогда еще молодой человек -- был ранен копьем, после того как, налетев на противника, сам бросил в него дротиком, но промахнулся и повернул коня назад, чтобы ускакать. Копье попало ему в шею немного левее позвоночного столба, прошло в рот, прорезало язык и вышибло три верхних передних зуба... Аба-Ильма упал с лошади, но не потерялся: быстрым движением он вытащил из раны копье, и в тот момент, когда его противник, спешившись, собирался уже его прикончить, Аба-Ильма выстрелом из пистолета положил его на месте. Товарищ убитого верхом спешил на выручку. Ильма притаился, и, как только враг приблизился, нанес ему ударом сабли тяжелую рану в ногу. Наконец он упал без чувств; солдаты, узнав в нем сына князька, взяли Ильму в плен и надели ему, невзирая на тяжелую рану, ручные кандалы. По выздоровлении Ильма перешел на службу к Менелику, принимал участие во всех его войнах и был еще не раз ранен, причем однажды пуля пробила ему грудь навылет.
Аба-Ильма -- страстный охотник и убил немало слонов. На охоте с ним происходили совсем невероятные приключения. Так, например, одному раненому и преследовавшему его слону он отрубил саблей кусок хобота, когда же слон повернул назад, он вторым ударом отрубил ему кусок хвоста.
Аба-Ильма награжден всеми доступными по его чину отличиями. У него есть и лемд [накидка на плечи из львиной гривы], и серебряный щит, и серебряные позолоченные наручники, надеваемые на руки от кисти до локтя, и золотые серьги в обоих ушах, и шелковые ленты для украшения головы, и серебряный головной убор калеча филигранной работы, похожий на венец.