30 января. Произошел эпизод, показавший, насколько развит был среди моих ашкеров дух товарищества. Один из них, Данье, страдал сифилисом, и ноги его были покрыты язвами. Он скрывал от меня свою болезнь из боязни, чтобы я не отставил его от похода, и молча терпел, делая одинаковые с прочими одиннадцатичасовые переходы пешком и не отставая ни в чем от товарищей. Здесь представился случай купить лошадь у одного из солдат Ато-Кассема, и так как у Данье не было на это денег, то товарищи, устроив складчину, собрали нужные на это 30 ефимков.

31 января. Мы вступили в землю Ишено, которая граничит на востоке и юге с владениями не признавших еще власти Абиссинии негров шуро. Западная граница отсюда всего верстах в десяти, а восточная -- в двадцати. Местность так же богата растительностью и обильна водой, как и только что пройденная нами. Дорога тянется вдоль западных склонов хребта, пересекая многочисленные речки с устроенными через них отличными мостами.

Мы разбили наш бивак рядом с выстроенным для раса домом, и вскоре по нашем прибытии явился князь Ишено, громадного роста типичный гимиро, и принес мне в дар муку, мед и барана.

1 февраля. На следующий день мой отряд дневал, а я поднялся на хребет, составляющий на западе границу Ишено. Меня сопровождал целый отряд гимиро, человек в сто, под предводительством князька. Из моих слуг я взял только оруженосцев, к большому огорчению других ашкеров, предполагавших, вероятно, что мы предпринимаем набег на соседей.

С высоты гребня виднелась низменная долина текущей на восток р. Ука, соединявшаяся вдали с другой [по словам туземцев, долиною р. Гуми].

По склонам гребня разбросаны многочисленные поселения шуро. До них, казалось, рукой подать, и моими спутниками овладело страстное желание спуститься туда, во вражью землю и дать наконец волю своим боевым стремлениям. Мне с трудом удалось удержать их. Осмотрев местность, я повернул назад.

На обратном пути мы проезжали мимо базара, на котором толпилась масса народа -- мужчин и женщин, -- -- бросившаяся бежать при нашем появлении. Князю Ишено с трудом удалось остановить и успокоить своих подданных, и они продолжали прерванную торговлю. Продавались тут хлеб, пиво, куры, бараны и разные ткани. Торговцами и покупателями являются главным образом женщины, для мужчин же базар служит клубом. Они толпились тут с длинными трубками в зубах, болтая и обмениваясь новостями. Я купил у одного каффского дворянина большую деревянную трубу и приказал ему прийти за деньгами на бивак. В назначенное время он явился. Я пригласил его в палатку, угостил медом и разговорился с ним. Мой собеседник оказался язычником, раньше он был очень богат, имел много скота. У него были две жены, семь рабынь и трое детей, но все они погибли во время войны. Он рассказывал об этом с неподдельной грустью. "Я просил у бога смерти, -- говорил он, -- но он не дал ее".

-- Кто же бог? -- спросил я его.

-- Иеро! -- ответил он мне. [О другом каффском божестве -- Деонтос -- он хотя и знал, но не мог мне объяснить, какая между ними разница. Знал он также и про дьявола -- шайтана.]

Я спросил его, слыхал ли он про Христа. Последовал отрицательный ответ.