Вечером прискакал гонец с письмом от раса. Он извещал меня о том, что прибудет в Шево на следующий день, спрашивал о моем здоровье и об успешности моих работ. "Много ли видал земли?" -- говорилось в письме. Я ответил ему, что, слава богу, здоров, земли видел много и что на следующий день приеду его навестить в Шево.
2 февраля. Утром я сделал небольшую прогулку в землю Яйно, к южным границам гимиро, а после обеда отправился верхом в сопровождении двух ашкеров, тоже верхами, к расу. Широко раскинулся его лагерь. Дорога на несколько верст от ставки раса была усеяна по бокам палатками. Солдаты, солдатки, дети, мулы -- все было перемешано тут в беспорядке. Где только местность позволяла, я ехал широким галопом. При виде меня некоторые из встречавшихся абиссинцев почтительно давали дорогу, другие же презрительно оглядывали, крича: "Али". Так прозвали абиссинцы итальянцев, а вместе с ними и всех белых. Название это в высшей степени оскорбительно, и Менелик под угрозой наказания жирафом запретил звать так европейцев. Но на этот раз я не обращал внимания на обидные крики, не желая с репрессалии начинать знакомство с моими будущими товарищами по походу. Впрочем, слышались и одобрительные возгаасы, относившиеся к моей лошади и езде, как, например: "Ай фарас! Ай фарас! Фрэндж фарасенье!" ["Вот лошадь! Вот лошадь! Иностранец -- "кавалерист!"].
Я застал раса на дворике его ставки окруженным офицерами. Он сидел, поджав под себя ноги, на ковре под тенью развесистого дерева и беззаботно чистил себе палочкой зубы [Для этого употребляется сырая веточка особого, очень гибкого дерева. Перед употреблением конец палочки, не имеющей внутри сердцевины, слегка разжевывается, и когда он благодаря этому расщепится, то чистят им зубы, как щеткой. Сок этого дерева вызывает много слюны.]. Старый, закаленный в боях воин чувствовал себя, по-видимому, счастливым, находясь вновь во главе своего войска, в походе, под открытым небом, на границе неприятельской земли, накануне перехода в нее. К этому чувству удовольствия должна была примешиваться некоторая нервная тревога, какую испытывает скакун весной на старте после мирно проведенной зимы, перед новой борьбой.
Мы сердечно встретились с расом, и я пробыл с ним до захода солнца. Вечером я вернулся на свой бивак.
3 февраля. С 8 часов утра стали прибывать непрерывной вереницей солдаты раса. Около 10 часов послышались вдали чистые звуки флейты, извещавшие о его приближении. Впереди ехали литаврщики в красных фесках, сидя на крестце мулов, на которых спереди были навьючены литавры, и, высоко размахивая палками, били в них красивый веселый бой. За литаврами везли на двух мулах громадную палатку раса, а носильщики несли длинные бамбуковые столбы от нее. Затем вели его лошадей в богатых серебряных уборах и заводных его мулов. Конюх любимого боевого коня раса нес два его собственных копья -- серебряное и медное. Далее следовала длинная вереница пажей и носильщиков с вещами раса: складным деревянным креслом в красном кумачовом чехле, ковром, аптечкой, двумя небольшими мехами для воды, библиотекой, подзорной трубой и т. п. Вещи эти рас берет с собой во время своих путешествий и походов. За носильщиками шествовали флейтисты, и, наконец, окруженный всеми офицерами и солдатами своей охраны, ехал главнокомандующий; непосредственно за ним следовали оруженосцы, неся десяток ружей раса в красных шерстяных чехлах и столько же поясных патронташей, наброшенных оруженосцам на шею. Мул раса в тяжелом серебряном ошейнике был оседлан абиссинским седлом, покрытым бархатным, расшитым шелками вальтрапом.
Рас был в белой тонкой рубашке и таких же штанах. Черный шелковый бурнус был надет поверх тончайшей шаммы, накинутой на плечо; свободным концом ее он закрывал себе лицо до глаз. Ноги раса были босы, а голова покрыта широкой фетровой шляпой. Маленький револьвер и оправленная в золото сабля [боевое отличие, полученное от императора Менелика] составляли вооружение раса.
Рас расположился в ожидании обеда в одном из домов, где доставлена была его походная постель и разостланы ковры. Здесь он принимал депутации приходивших к нему с поклоном туземцев. Депутаты приветствовали раса земными поклонами и в знак радости лицезрения своего властелина целовали землю и ударяли себя ладонями в грудь. Князь Ишено привел в подарок несколько чудных быков, одного из которых рас подарил мне.
Князь Ишено и его подданные как пограничные жители, были приглашены принять участие в походе, и они с радостью приняли это предложение. Из них был образован особый отряд под командою состоявшего до сих пор при мне переводчиком Габру.
На следующий день решено было перейти границу шуро. Их земли были отделены от гимиро густым порубежным лесом, через который вели только труднопроходимые пешеходные тропинки, и рас приказал немедленно отправить вперед рабочих для расчистки дороги и для охраны назначил сборный отряд из ста солдат.
Я пожелал отправиться с передовым отрядом и после большого обеда у раса, на который были приглашены все офицеры, старейшие из солдат и вся охрана его, выступил на границу.