Оставалось пока довольствоваться предположениями и догадками. Принимая во внимание, что видневшийся на юге хребет отстоял не настолько далеко от нас, чтобы его климатические условия могли быть другими, или что на нем воды менее, чем на этом отроге, мы решили, что и он должен быть так же населен, как и этот, но что, вероятно, население его принадлежало к другой народности. Главное направление нашего пути должно было пройти через эти горы, и их необходимо было разведать. В таком духе фитаурари послал донесение расу, и мы остались ожидать его прибытия.
На всех тропинках виднелись свежие следы людей и животных, в окрестностях бивака то и дело раздавались выстрелы наших солдат, с которыми вступали в бой шуро. В этот день было убито несколько десятков негров и один абиссинец. На моего ашкера Вальде Маркына один негр напал из засады; в то время как он рвал траву для мулов, негр бросил в Вальде Маркына копье, но, к счастью, промахнулся. Противники сцепились врукопашную, и Вальде Маркын заколол туземца кинжалом. В этой долине, очевидно, сосредоточилось все бежавшее население и приготовилось отчаянно сопротивляться абиссинцам. Мы ожидали поэтому нападения, теснее расположили свой бивак и выставили усиленное охранение, а на ночь разложили по краям бивака большие костры. Предосторожности, однако, оказались излишними: ночь прошла совершенно спокойно.
11 февраля. В 10 часов утра прибыл рас с головой колонны и сделал вторичный допрос Коморути-Геда, после чего на собранном совете было решено на следующий день всем отрядом перейти западнее, к подножию горы Джаша, и стать там биваком, полкам же фитаурари Дамети и фитаурари Габро Мариама вместе со мною и с Ато-Баю отправиться расследовать расположенные на юге горы, а полку фитаурари Чабуде -- с тою же целью двинуться на запад. Рас выждет на месте окончательных результатов обеих разведок, а тем временем войска пополнят в горах свои продовольственные запасы.
Запрещение раса вступать в бой с туземцами оказывалось теперь невыполнимым: они, очевидно, были далеки от какого бы то ни было намерения покориться и, напротив, нападали первыми. Окрестности, как и накануне, оглашались выстрелами, и в лагерь то и дело возвращались победители с отбитыми трофеями, пленными и скотом, распевая победные песни.
Пронесли несколько убитых, причем товарищи громко оплакивали покойников; доставили ко мне для перевязок несколько раненых. Один из них пострадал очень тяжело: копье пробило ему грудь насквозь, войдя у правой лопатки и выйдя около середины груди, наравне с соском. Ширина раны сзади была 5 1/2 сантиметров, а спереди -- 3 1/2; кроме того, он сильно порезал себе ладонь правой руки, схватившись в момент удара за торчащее спереди острие копья, так что мякоть руки между большим и указательным пальцами была отделена до самой кости. Я промыл и засыпал раны йодоформом и зашил их.
Женщин и детей наши не трогали. Скот пригоняли только солдаты из галласов, так как абиссинцы по случаю поста мяса не употребляли; зато галласы в этот день досыта наелись; бивак наш кругом был усеян, бычачьими внутренностями, отрубленными головами и костями убитых накануне животных. Поражаясь их количеством, я невольно задавал себе вопрос: по сколько же фунтов мяса пришлось на каждого едока?
12 февраля. Мы перешли к подножию горы Джаша. Отряд остановился тут биваком, а два полка [фитаурари Габро Мариама и фитаурари Фариса] отправились на разведку. С ними поехал и я. Весь обоз мы оставили при главных силах и захватили с собой только продовольствия дней на десять.
Мы спустились в низменную долину р. Чому [возвышается на 800 метров над уровнем моря] и шли по направлению к видневшемуся на горизонте отрогу хребта. Местность здесь очень скалистая, поросшая невысокой травой и редкими деревьями. Среди камней, попадаются граниты самой разнообразной окраски, кремни и слюдяные сланцы.
Долина р. Чому совершенно пустынная, вода держится в ямах, в сухих руслах речек, окрестности которых изобилуют дичью. Встречались нам следы слонов, но самих животных мы не видели.
В 4 часа дня мы перешли русло р. Чому и на ее берегу сделали небольшой привал. Здесь мы нашли воду в глубокой яме и напоили наших мулов. Было очень жарко; от ослепительного солнечного света, отражавшегося мириадами лучей в рассыпанных кругом светлых камнях, болели голова и глаза. Я чувствовал уже себя очень слабым -- вероятно, старая лихорадка возвращалась ко мне.