Наконец около 12 часов ночи взошла луна, и я отправился дальше на поиски отряда. Я следовал все время к северу вдоль обрывистого края степи, и через час мне начали попадаться частые следы копыт мулов и лошадей, а еще немного дальше я наткнулся на утоптанную, пешими и конными широкую тропинку. Следы направлялись на север: не было никакого сомнения, что они принадлежали нашему отряду. Я рысью поехал по тропинке, то и дело натыкаясь на трупы погибших во время перехода людей и животных, и мой мул испуганно бросался в сторону. В низинах около трупов хозяйничали уже кое-где гиены, а в ночной тиши раздавались протяжные, далеко слышные, но казавшиеся, негромкими не то ворчания, не то как бы стоны льва.
Около 3 часов ночи я достиг того места, где 25 марта находился наш бивак. Отряд прошел его, и тропинка шла дальше среди густой травы и кустарника. Я быстро ехал в высокой траве. Вдруг в нескольких. шагах впереди при свете луны заблестели лезвия копий, и я увидел трех туземцев. Я быстро выстрелил из револьвера в среднего и карьером поскакал на них. Средний упал, а крайние кинулись в кусты. Встреча с туземцами указывала на близость нашего бивака: они бродили, вероятно, вблизи него. Действительно, через некоторое время я услыхал невдалеке громкий рев осла, который в эту памятную в моей жизни минуту радостно отозвался в моем сердце, как голос вестника моего спасения.
Мои слуги, с тревогой меня поджидавшие, вышли ко мне навстречу с горящими головнями. Встреча моя с Зелепукиным была самая радостная. Он, бедняга, загоревал и собирался было уже ехать на розыски. Было уже 4 часа утра. Я наскоро перекусил куском черствой лепешки.
Абаба и Аулале пришли почти одновременно со мной. Преследуя, туземцев, они наткнулись на дорогу, по которой прошел отряд, и, мучимые жаждой, направились прямо к воде, оставив меня одного.
Отряду тоже нелегко дался переход 30 марта. Рас повел свои войска прямиком через безводную степь, чтобы миновать изгибы реки и кусты на берегу. Погибло благодаря этому несколько десятков пленных женщин и детей, непривычных к продолжительной ходьбе и плохо переносящих жажду.
Из наших солдат пятеро умерли от солнечного удара.
31 марта. Мы миновали бивак 24 марта и стали, немного не доходя бивака 23 марта.
Наша походная колонна увеличилась теперь почти вдвое сравнительно с прежним от множества отбитого скота, пленных женщин и детей. У раса не хватало духа заставить солдат отказаться от добычи.
Наши солдаты блаженствовали: ослы везли на себе запас продовольствия, избавляя этим их хозяев от тяжелой ноши, которую они иначе должны были бы нести на головах; пленные мальчуганы несли ружья и щиты или гнали отбитых коров, а пленные женщины, быстро помирившись со своей судьбой, уже ходили за водой, рвали травы для мула и мололи муку. Мои ребята тоже добыли себе нескольких ослов и горевали, что им не удалось захватить и негритянку, которая избавила бы их от необходимости самим молоть муку.
Васька постепенно поправлялся. Его несли во время переходов на руках. Замечательно умный мальчишка, знал уже, как зовут меня, Зелепукина, умел уже по-русски спросить есть, пить и т. д.