1 Щербатов Алексей Григорьевич (1777--1848) -- военный генерал-губернатор Москвы в 1843--1848 гг. При назначении его на пост (первоначально временно, покуда отсутствовал кн. Д.В. Голицын) Булгаков отзывался о новом хозяине Москвы весьма критически:
"Генералу от инфантерии князю Алексею Григорьевичу Щербатову повелено исправлять должность Московского военного генерал-губернатора на время отсутствия князя Голицына. Весьма невероятно, чтобы кн. Щербатов оставлен был в Москве навсегда. Он известен был в армии (особенно в последнюю французскую войну), яко храбрый генерал, храбрый, и более ничего. Он украшен Георгиевскою звездою, но способности его вообще ограниченны, и невероятно, чтобы Государь заставил его начать гражданское его поприще и изучение управлением первопрестольной Столицы. Князь Щербатов был генер.-- адъютантом покойного Государя Александра Павловича, и, хотя при ныне царствующем Императоре не нес никакой особенной службы, честолюбие его страдало от Андреевских <лент>, пожалованных кн. Чернышеву, Меншикову, Киселеву, товарищем коих считал он всех сверстниками своими <так!>. Когда пожалована была Государем голубая лента коменданту Петербургскому, заслуженному, безногому генералу Сукину, то Щербатов счел милость сию обидою для себя, прогневался и просил увольнения от службы; оное было ему немедленно дано. Записавшись в число недовольных, Щербатов начал хулить действия правительства, которое не обращало на сие внимания никакого. Наскуча праздною жизнию в Петербурге, кн. Щербатов жил попеременно в Москве и в деревнях своих, по некоторой склонности к скупости. Звезда Георгиевская казалась ему жалким украшением для фрака. Как бывает со всеми, посылающими просьбы в отставку в надежде, что оная принята не будет, кн. Щербатов начал скучать и делать размышления, кои следовало бы делать не оставляя службу; расчислив, что товарищи его не в отставке получили голубого Первозванного, он начал проситься в службу, быв лет пять в отставке. Его приняли, но без звания генер.-- адъютанта, а причислили просто к армии без особенного командования каким-либо войском. Нечего было делать, надобно было принять тяжкие сии условия, яко полезный урок для переду. Впоследствии повелено было ему присутствовать в Государств<енном> совете. <...>
Кн. Щербатов вступил в управление Москвы 15-го июня. Все должностные были приглашены по повесткам явиться в дом наместника для представления ему. Неизвестно почему князь Щ<ербатов> нашел нужным говорить при сём случае речь. Этого дела мастер был Ростопчин, но зачем, без особенной нужды, говорить речь, когда не имеешь красноречия Цицерона и голос Рубини? Речь князя не произвела выгодного впечатления, она не убедила и не тронула никого. Самое начало речи показалось довольно странно: "Царствование Государя Николая Павловича, -- сказал он, -- есть продолжение царствования Александра Павловича, желание мое есть, чтобы управление мое было продолжением управления князя Дм<итрия> Вл<адимировича>", -- сравнение сильно! Временное, краткое управление нельзя сравнивать с прочным царствованием. Много было противуречий в словах князя: он, например, сознавался в неопытности своей, требовал содействия своих подчиненных, а потом говорил: "Я давно служу, знаю людей и злоупотребления, кои существуют, я сам имел дела в Московск<их> присутственных местах" и пр. Одним словом, речь сия произвела скорее неблагоприятное, нежели выгодное впечатление во всех присутствовавших.
Заседание должно было кончиться выходкою против Полиции. Известно, что столь же легко обвинять Полиции всех столиц, сколько трудно оные оправдывать. Но прежде, нежели обвинить, надобно, чтобы доводы были ясны, неоспоримы, особенно, когда все происходит при свидетелях. Князь Щербатов обратился к об<ер->полицмейстеру Цынскому, сказав ему вдруг: "Я вашему прев<осходительст>ву замечу, что фонари на улицах горят очень дурно!"
-- Да фонари, в<аш>е с<иятельст>во, совсем теперь не горят!
-- Это еще хуже! Отчего не смотрят за этим?
-- Теперь лето, фонари, в<аш>е с<иятельст>во, не положены.
-- О! Да я не говорю о теперешнем времени, -- отвечал князь Щ<ербатов>, несколько смешавшись. -- Я был здесь прошлого года и заметил это.
Замечание сие не касалось уже до времени управления его, Щербатова, и Цынский отвечал ему:
-- Кажется, я замечаний никаких не имел неудовольствия заслуживать от князя Дм<итрия> Владимировича, на счет освещения города в прошлом году.