Вотъ разсказъ самого Штраусса: "Непривыкнувъ вращаться въ кругу великихъ міра сего, я, однакожъ, съ перваго же разу почувствовалъ какое-то довѣріе къ этой дамѣ, Дружеская натуральность въ обхожденіи, ясность пониманія, сглаживали всю мою неловкость". Визиты Штраусса повторялись и каждый разъ продолжительныя бесѣды были "источникомъ благодѣтельнаго оживленія для обѣихъ сторонъ". Штрауссъ занимался тогда изученіемъ Вольтера. "Все глубже читалъ я и вдумывался въ этого замѣчательнаго человѣка и его дѣятельность, но при этомъ я, все-таки, не хотѣлъ ничего о немъ писать и потому ни разу не выписалъ ни одной цитаты... Прекрасно, что я измѣнилъ своему рѣшенію. Я задумалъ писать -- не для публики, но для моей дочери". Принцесса, узнавъ объ этомъ, упросила Штраусса прочесть ей о Вольтерѣ по рукописи. "Теперь, говоритъ онъ въ своихъ воспоминаніяхъ, меня прельщала мысль непремѣнно что нибудь написать о Вольтерѣ для принцессы". Предполагалось въ началѣ прослушать этюды Штраусса въ кругу избранной публики, но мужъ принцессы заболѣлъ дифтеритомъ и отъ такого плана пришлось отказаться. "Она пригласила меня къ себѣ, пишетъ Штрауссъ, если я не боюсь заразиться, и призналась мнѣ, что въ часы одиночества ей было бы очень лестно прослушать мои лекціи о Вольтерѣ. Я охотно согласился". Въ теченіе семи часовъ былъ прочитанъ манускриптъ. Штрауссъ намѣревался даже посвятить принцессѣ свою книгу о Вольтерѣ, но принцесса отказалась изъ скромности. Тогда авторъ предложилъ ей единственный личный экземпляръ съ посвященіемъ.
Изъ искусствъ она занималась съ любовью живописью и музыкой. Въ обѣихъ она далеко превосходила даровитыхъ диллетантовъ. Нравственные же интересы принцессы сосредоточивались на воспитаніи дѣтей. Алиса не переносила тѣхъ матерей, которыя вѣчно толкуютъ о собственныхъ дѣтяхъ. Она считала за лучшее по меньше говорить, но по больше дѣлать. Письма, относящіяся къ этому предмету, весьма поучительны для матерей. Тутъ много правды, здравыхъ сужденій и свѣтлыхъ взглядовъ высказано на разныя стороны домашняго и общественнаго воспитанія.
Относительно свадьбы своего брата, герцога Эдинбургскаго съ великой княгиней Маріей Александровной, Алиса писала матери -- королевѣ: "Навѣрно Мари должна глубоко чувствовать; покинуть столь нѣжную и любвеобильную мать (покойную императрицу) представляется почта несправедливымъ. Какъ непонятна эта сторона природы -- всѣхъ, кого любишь наиболѣе, кого знаешь наиболѣе, кому всѣмъ обязанъ, покидать изъ-за одного и, сравнительно, неизвѣстнаго! Жребій родителей, дѣйствительно, жестокій и требуетъ столько самоотреченія". Принцесса не разъ встрѣчалась съ покойной императрицей, ежегодно проводившей лѣто въ Ингенгейнѣ. Алиса хвалитъ въ ней нѣжную любовь къ дѣтямъ и глубокую религіозность.
Въ числѣ послѣднихъ писемъ великой герцогини есть одно -- къ новому воспитателю наслѣдника великаго герцогства; здѣсь она говоритъ, какъ бы она желала воспитать сына. Онъ долженъ быть "благороднымъ человѣкомъ въ полномъ смыслѣ слова, безъ чванства принца, рѣшительнымъ, не эгоистичнымъ, отзывчивымъ на добрыя дѣла, съ такими качествами, которыя англійское воспитаніе стремится развитъ прежде всего сознаніемъ долга, чувствомъ чести и любовью къ истинѣ, уваженіемъ къ Богу и закону. Только эти качества дѣлаютъ человѣка истинно-свободнымъ". Такимъ образцемъ благороднаго человѣка былъ для нея отецъ, такими же она хотѣла видѣть своихъ дѣтей, требуя отъ правителей, чтобъ они являли міру примѣръ добродѣтели. Съ этой мыслью, вспоминая отца на смертномъ одрѣ, скончалась Алиса, отъ заразы дифтеритомъ во время ухода за больной дочерью, 14-го декабря 1878 года, оставивъ по себѣ свѣтлую память, какъ о правительницѣ -- образцѣ добродѣтели.
Ѳ. Булгаковъ.
"Историческій Вѣстникъ", No 1, 1884