Въ "Новомъ Краѣ", со словъ очевидца, сообщаются интересныя подробности объ арестѣ японцами "Шилка" до разрыва дипломатическихъ сношеній Японіи съ Россіей. Названный пароходъ вышелъ изъ Владивостока 21-го января съ фрахтомъ для Нагасаки, имѣя 3 классныхъ пассажира, 60 китайцевъ и 50 японскихъ семействъ. Еще при отправленіи капитанъ судна былъ предупрежденъ портовымъ начальствомъ о необходимости принять всѣ мѣры предосторожности и неослабно слѣдить за берегами Кореи и дѣйствіями японскаго флота. "Шилка", подошла къ острову Цусима, замѣтила два японскихъ крейсера и двѣ миноноски, которые энергично освѣщали ее боевыми фонарями; то же было и при входѣ въ Готскіе острова, гдѣ она опять усиленно освѣщалась. Продолжая идти полнымъ ходомъ впередъ, уже вблизи Нагасакскаго маяка капитанъ замѣтилъ группу огней, которую принялъ сначала за огни рыбачьихъ лодокъ, но скоро убѣдился, что это отрядъ миноносокъ, слѣдующихъ съ однимъ лишь огнемъ и шныряющихъ во всѣмъ направленіямъ. Будучи уже предупрежденъ о ненадежности пути, капитанъ нѣсколько обезпокоился, но, сознавая въ то же время, что ему не уйти отъ ищеекъ, продолжалъ путь въ Нагасаки. Съ едва забрезжившимъ разсвѣтомъ, "Шилка" подошла къ карантину и отдала якоря. Кругомъ было все спокойно. Отдано было приказаніе готовиться къ медицинскому осмотру команды и пассажировъ; къ борту подошелъ катеръ съ карантинными чиновниками, и началась обычная процедура. Капитанъ спустился внизъ, въ каютъ-кампанію къ утреннему кофе. Вдругъ входитъ старшій офицеръ и докладываетъ, что идетъ военный катеръ. Капитанъ принялъ эту вѣсть совершенно спокойно, продолжалъ бесѣду и только нѣсколько времени спустя поднялся на палубу. Военный катеръ былъ уже у борта на немъ находились офицеръ и девять вооруженныхъ матросовъ. Взойдя на судно, офицеръ представился капитану и, выразивъ на англійскомъ языкѣ свое глубокое сожалѣніе, объявилъ, что ему приказано арестовать пароходъ. Такъ какъ офицеръ непонятно произнесъ, видимо, заученную фразу, то капитанъ попросилъ письменно изложить предъявленное требованіе, на что послѣдній выразилъ свою полную готовность. Затѣмъ, опечатавъ судовыя бумаги, офицеръ приступилъ къ размѣщенію часовыхъ, поставивъ по одному у якоря, на бакѣ, въ машинѣ, у траповъ и 2-хъ на мостикѣ. Покончивъ съ этимъ, онъ попросилъ поднять якоря и двинуться въ глубь бухты. Тѣмъ временемъ закончился медицинскій осмотръ. Японцы торжествовали, китайцы, видимо, были страшно взволнованы, команда хмурилась, но храбро и съ усмѣшкой поглядывала на вооруженныхъ японцевъ, стоявшихъ на своихъ постахъ; классные пассажиры были удивлены и встревожены. Былъ уже десятый часъ на исходѣ, когда "Шилка", конвоируемая катеромъ, вошла въ глубину Нагасакской бухты, гдѣ стояли уже арестованныя суда "Манчжурія" и "Sleipner". На берегу шло обычное утреннее движеніе; ничего не подозрѣвавшіе "сампани" стали подплывать къ "Шилкѣ", но громкій окликъ часового съ мостика заставилъ ихъ повернуть назадъ. Когда пароходъ сталъ къ бочкѣ, офицеръ обратился къ капитану съ предложеніемъ слѣдовать за нимъ-на стоявшее въ бухтѣ японское военное судно "Kotsaragi". Капитанъ спросилъ, кто же останется за него. Японецъ долго думалъ, посигналилъ съ мостика и кончилъ тѣмъ, что уѣхалъ за приказаніями на судно. Въ это время подошелъ агентскій катеръ. Взбѣжавшій агентъ восточно-китайскаго общества пароходства попросилъ разъясненій; оказалось, что на берегу для всѣхъ это -- неожиданный сюрпризъ. Капитанъ, кромѣ констатированія факта, ничего не могъ пояснить, -- такъ ни съ чѣмъ и уѣхалъ агентъ, попавъ обратно на катеръ только благодаря энергичному толчку, который получилъ часовой у трапа, пытавшійся его задержать. Тѣмъ временемъ прибылъ старшій въ чинѣ офицеръ и потребовалъ почту. Тщательно перерывая всю почту, онъ замѣтилъ два письма: одно капитану парохода "Манчжурія", другое мичману Греве, и отложилъ ихъ въ сторону, съ цѣлью конфискованія. Капитанъ, улучивъ минуту, спряталъ ихъ, и какъ ни искали потомъ пропавшихъ конвертовъ, не могли ихъ найти. Окончивъ осмотръ почты, лейтенантъ потребовалъ оффиціальные и секретные пакеты. Къ отрицательному отвѣту онъ отнесся подозрительно, но что же было дѣлать, -- не перерывать же весь пароходъ. Капитанъ, исполнивъ всѣ требованія, обратился, наконецъ, съ вопросомъ: "Чѣмъ мотивируется захватъ судна, почему пароходъ арестованъ, война что-ли объявлена?" Офицеръ далъ уклончивый отвѣть и на повторенныя просьбы сказать: "объявлена война, или нѣтъ" отвѣтилъ, что это -- секретъ. Старшій офицеръ, оставляя судно, съ предварительными долгими извиненіями, предупредилъ капитана, чтобы онъ въ любой моментъ былъ готовъ отправиться на японскій крейсеръ и что, впредь до полученія особыхъ инструкцій изъ Токіо, ничего не можетъ сказать опредѣленнаго, и въ заключеніе прибавилъ, что всякое сношеніе съ берегомъ воспрещено. Въ 4 часа онъ снова прибылъ на пароходъ и предложилъ начать немедленную высадку пассажировъ. На обращенный вопросъ: "Да что, война объявлена, пароходъ военный призъ?" -- опять уклончивый съ извиненіями отвѣть, что это секретъ". Пассажиры-японцы были высажены, наступила очередь китайцевъ, отправлявшихся въ Чифу. Лейтенантъ настаивалъ на ихъ высадкѣ, капитанъ категорически заявилъ, что онъ ихъ не будетъ высаживать.-- Въ такомъ случаѣ, -- заявилъ офицеръ, -- они тоже арестованы. Покончивъ съ пассажирами, офицеръ потребовалъ старшаго механика и приказалъ быть готовымъ къ отходу. Старшій механикъ отвѣтилъ, что исполняетъ приказанія только своего командира. Капитанъ, въ присутствіи котораго происходило это препирательство, энергично запротестовалъ противъ такого посягательства на его авторитетъ, какъ командира, и покорнѣйше просилъ помимо него не дѣлать никакихъ распоряженій. Если онъ смѣненъ, то пусть офицеръ представитъ объ этомъ письменный приказъ, тогда капитанъ въ свою очередь объявить объ этомъ офицерамъ и командѣ, послѣ чего они могутъ дѣлать, что имъ угодно. Японецъ не ожидалъ такого отпора, просилъ капитана оставаться при исполненіи обязанностей и немедленно удовлетворилъ его просьбу пригласить на пароходъ жену, предостерегая о возможныхъ неудобствахъ для послѣдней въ качествѣ военноплѣнной. Только что уѣхалъ лейтенантъ, какъ свободные матросы собрались въ дамскій салонъ, побросали въ углу ружья, усѣлись въ самыхъ небрежныхъ позахъ на диваны и предались нескончаемому куренію. Капитанъ, возмущенный этимъ безграничнымъ нахальствомъ, не утерпѣлъ и рѣшилъ дѣйствовать самостоятельно, -- вошелъ въ салонъ и русскимъ начальническимъ тономъ приказалъ немедленно очистить его. Солдаты никакъ не ожидали этого отъ арестованнаго и стерегомаго ими русскаго капитана: покорно встали, опустили руки, видя предъ собой внушительную фигуру капитана, и одинъ за другимъ исчезли въ противуположную дверь. Крикъ капитана произвелъ на пароходѣ цѣлую сенсацію. Собралась команда, высыпали китайцы, и часовые, стоявшіе у траповъ, растерянно глядѣли на своихъ пристыженныхъ товарищей. Взволнованный капитанъ направился на мостикъ къ дежурному офицеру, который, услышавъ шумъ, бѣжалъ уже навстрѣчу. Терпѣніе капитана истощилось. Въ рѣзкихъ выраженіяхъ на англійскомъ языкѣ онъ прочелъ строгую нотацію растерявшемуся офицеру о непозволительномъ поведеніи ввѣренной ему команды, категорически заявивъ, что если чины караула еще разъ позволятъ себѣ вломиться въ одно изъ классныхъ помѣщеній, то онъ немедленно отправиться къ командиру крейсера съ просьбой прекратить дальнѣйшія безобразія матросовъ. Затѣмъ онъ выяснилъ офицеру, что хотя онъ и арестованъ, но еще остается хозяиномъ русскаго парохода, и не позволить, чтобы караулъ забывалъ, что онъ здѣсь командиръ. Офицеръ окончательно перетрусилъ и полетѣлъ къ своимъ. Долго онъ ихъ вразумлялъ; японцы, наконецъ, устроились на палубѣ и усѣлись вмѣстѣ со своимъ офицеромъ вокругъ стола. Передъ обходомъ капитанъ попросилъ къ себѣ офицера; послѣдній не замедлилъ явиться. Указавъ ему стулъ, командиръ выразилъ желаніе, въ виду полной и томительной неизвѣстности, въ которой онъ находится, послать консулу письмо съ запросомъ. Офицеръ охотно согласился, но съ условіемъ, что письмо будетъ послано чрезъ одного изъ чиновъ караула. Капитанъ отклонилъ это. Любопытство офицера было сильно возбуждено, -- онъ не могъ успокоиться и три раза обращался къ командиру съ предложеніемъ отправить письмо. Чтобы удовлетворить и успокоить японца, капитанъ прямо ему заявилъ, что онъ хочетъ снестись съ русскимъ консуломъ, а во все не удовлетворять любопытство мѣстныхъ властей. Въ 11 1/2 часовъ ночи, когда всѣ на пароходѣ послѣ тревожнаго дня погрузились въ сонъ, прибылъ японскій лейтенантъ и заявилъ, что, согласно съ полученными инструкціями, пароходъ освобожденъ. Всѣ свободно вздохнули -- радостная вѣсть моментально разнеслась по пароходу. Попросивъ пакетъ съ судовыми бумагами, офицеръ снялъ съ него печати, убралъ часовыхъ и, любезно простившись, выразилъ свое сожалѣніе по поводу происшедшаго инцидента и отвалилъ вмѣстѣ съ карауломъ отъ "Шилки". 25-го января съ ранняго утра началась разгрузка. Уголь подали только въ количествѣ, потребномъ для перехода въ Портъ-Артуръ. Прямо съ парохода командиръ отправился въ консульство. На просьбу объяснить мотивы ареста судна, князь Гагаринъ не могъ дать никакихъ поясненій, такъ какъ, получивъ наканунѣ утромъ депешу отъ посланника "быть на готовѣ", болѣе не получалъ никакихъ извѣстій ни изъ Россіи, ни изъ Токіо. Агентство Восточной-Китайской желѣзной дороги, контора Гинзбури и отдѣлевіе Русско-Китайскаго банка были также въ полной неизвѣстности. Всѣ терялись въ догадкахъ,-- русская колонія во главѣ со своимъ представителемъ очутилась въ самомъ невозможномъ положеніи. Пробовали узнать что-либо въ другихъ консульствахъ и конторахъ, но никто не могъ сказать ничего опредѣленнаго. Слухи, по своей нелѣпости, достигли невѣроятныхъ размѣровъ. Телеграфъ для европейцевъ почти пересталъ работать. Въ европейской части и японскомъ городѣ не замѣчалось ничего, что говорило бы о рѣшеніи Японіи вступить въ кровавый споръ съ Россіей. Только въ 9 часовъ утра по главнымъ улицамъ города прошла огромная толпа народа со знаменами, среди которыхъ несли русскій національный флагъ; толпа подвигалась медленно, безъ малѣйшихь признаковъ возбужденія. Во всемъ же городѣ царила тишина, и шла обычная работа. Возвратившись на пароходъ, капитанъ былъ встрѣченъ тамъ агентомъ, который ему сообщилъ, что, по полученнымъ свѣдѣвіямъ отъ представителей иностранныхъ колоній, почти навѣрное на слѣдующій день будетъ объявлена кампанія, a потому посовѣтовалъ какъ можно скорѣе сняться съ якоря. Сознавая опасность своего положенія, капитанъ немедленно приказалъ поднять пары въ четвертомъ котлѣ и подалъ сигналъ къ отходу. Предстоялъ трудный переходъ и возможный вторичный захватъ. На пароходѣ ожидалъ командира шпіонъ и на вопросъ -- "Что вамъ угодно" -- отвѣтилъ, что провожаетъ знакомаго, котораго, однако, такъ и не оказалось до самаго отхода. Въ 11 часовъ пароходъ снялся и подъ покровомъ ночи вышелъ въ море. Команда ободрилась, офицеры, хотя и сознавали опасность перехода, тоже вздохнули легче. Пароходъ шелъ 12 3/4 узловымъ ходомъ при полномъ освѣщеніи, всѣ офицеры на вахтѣ, команда на чеку, готовая мгновенно исполнить приказаніе капитана. Вдругъ изъ-за двухъ острововъ брызнули лучи боевыхъ фонарей и начали обводить горизонтъ. Наступила критическая минута. Капитанъ поставилъ себѣ задачей выйти незамѣтнымъ въ тѣневую полосу, что и удалось ему блестяще выполнить. Войдя въ тѣневую полосу, "Шилка" потушила всѣ огни, оставивъ лишь отличительные, и повернула на югъ, a затѣмъ въ открытое море пошла по южной сторонѣ всѣхъ острововъ въ значительномъ разстояніи отъ берега и маяковъ. На высотѣ острова Квельпартъ съ правой стороны показались опять двѣ группы мерцающихъ огней внѣ видимости горизонта, очевидно, принадлежавшихъ эскадрѣ, направлявшейся вдоль Корейскаго архипелага приблизительно на NW. На разсвѣтѣ 28-го на носу открылся предметъ, принятый сначала за банку, но оказавшійся русской миноноской, которая по опросѣ, довела "Шилку" до внѣшняго рейда. Только войдя въ бухту при сильномъ NW, отдавъ въ суматохѣ, царившей въ портѣ, якоря, командиръ "Шилки", офицеры и команда узнали, что Портъ-Артуръ и эскадра приняли боевое крещеніе.
О бомбардировкѣ Портъ-Артура 11-го и 12-го февраля.
Послѣ бомбардированія Артура японская эскадра адмирала Того долго не давала себя ничѣмъ почувствовать. Изрѣдка только по ночамъ въ Портъ-Артурѣ слышалась стрѣльбавъ морѣ,-- то непріятельскіе миноносцы, опьяненные успѣхомъ въ ночь на 27 января, пытались повторить нѣчто подобное, но каждый разъ были отбиваемы.
Затѣмъ непріятельскій флотъ пересталъ тревожить портъ совершенно до 10-го февраля.
Въ ночь же на 11-е число учащенные выстрѣлы въ портѣ заставили всѣхъ быть насторожѣ. Утромъ 11-го февраля, -- пишетъ Портъ-Артурскій корреспондентъ "Нов. Вр.", г. А. П. Сир -- овъ, когда я поднялся на вершину одной изъ высотъ, окружавшихъ фортъ No 2, откуда разстилался видъ на старый городъ и порть, то глазамъ моимъ представилась слѣдующая картина. Посрединѣ входа въ бухту Портъ-Артура лежалъ накренившись на бортъ небольшой пароходъ, весь объятый пламенемъ и дымомъ, а далѣе на внѣшнемъ рейдѣ, на прибрежныхъ рифахъ, лежали еще два парохода; какъ оказалось впослѣдствіи оба эти погибшіе пароходы предназначались японцами для загражденія выхода изъ внутренней бухты въ открытое море. Но намѣреніе непріятеля не удалось: благодаря бдительности и мѣткой стрѣльбѣ застрявшаго въ проходѣ послѣ ночной атаки 2о-го января броненосца "Ретвизана", всѣ три японскіе парохода остались на мѣстѣ. Одинъ изъ нихъ, который загорѣлся, говорятъ, былъ наполненъ горючимъ матеріаломъ и, представляя собою родъ брандера, долженъ былъ по заданію японцевъ поджечь броненосецъ "Ретвизанъ". Остальные два парохода, будучи подбиты, выбросились на рифы. Экипажей на этихъ трехъ пароходахъ по всей вѣроятности не было, за исключеніемъ самаго необходимаго команднаго состава; выброшенный черезъ нѣсколько дней морскимъ прибоемъ трупъ японскаго матроса ясно говоритъ объ участи всего этого команднаго состава.
Въ 1 часъ ночи на 12 февраля броненосецъ "Ретвизанъ", будучи опять аттакованъ нѣсколькими миноносцами, открылъ по нимъ пальбу, поддержанную батареей No 18. Атака была отбита; съ нашей стороны потерь не было, а по дошедшимъ до насъ слухамъ одинъ японскій миноносецъ утонулъ. Канонада съ перерывами длилась до 4 час. утра.
Утромъ 12-го февраля непріятельскій флотъ въ составѣ 6 броненосцевъ и 4 легкихъ крейсеровъ снова появился на горизонтѣ Портъ-Артура. Въ 10 ч. 45 м. завязался бой между непріятельскимъ флотомъ и нашими тремя крейсерами "Баяномъ", "Аскольдомъ" и "Новикомъ", бой былъ поддержанъ огнемъ береговыхъ батарей; броненосцы же "Полтава", "Севастополь", "Петропавловскъ", "Пересвѣтъ", "Побѣда" и крейсеръ 1 ранга "Діана" не выходили изъ внутренней бухты и не принимали никакого участія въ дѣлѣ. Въ виду неравенства морскихъ силъ наши суда скоро отступили. Въ 11 ч. 25 м. утра противникъ замолчалъ и сталъ удаляться, не причинивъ ни флоту, ни городу никакого урона.
13-го февраля цѣлый день дулъ свѣжій вѣтеръ, а на другой день скопившіяся на сѣверъ грозовыя тучи разразились громомъ съ дождемъ и градомъ, скоро перешедшимъ въ сильнѣйшій штормъ. Разбушевавшаяся стихія повидимому заставила непріятельскій флотъ удалиться подальше отъ нашихъ береговъ.