-- Датъ, я не трусъ,-- воскликнулъ онъ,-- пошли одного -- пойду, куда хочишь. А тебэ ни пущу, ты нуженъ для Россіи. Кэмъ замѣнить?..
И такъ и заставилъ главнокомандующаго, не доѣхавъ до Маѣтуни, повернуть обратно.
Самолюбіе у Торчинова громадное, осетинское самолюбіе. Извѣстіе о занятіи Путиловской сопки и взятіи нами японскихъ орудій пришло въ главную квартиру поздно ночью 4-го октября. Первымъ узналъ объ этомъ осетинъ, прапорщикъ милиціи Дзугаевъ, состоящій при начальникѣ полевого штаба. Онъ сейчасъ же помчался туда и къ утру привезъ съ сопки нѣсколько ружей, погнутый штыкъ, а главное, массу разсказовъ и впечатлѣній. Не стерпѣлъ Торчиновъ. Зная, какъ его любитъ главнокомандующій, онъ бросился къ нему.-- "Пусти",-- говорилъ,-- "пусти посмотрѣть"...-- "Поѣзжай",-- отвѣчалъ главнокомандующій,-- и приказалъ ему дать семь человѣкъ изъ своего конвоя.
Торчиновъ пріѣхалъ на сопку, смотрѣлъ страшную картину поля чести, эту траншею труповъ, проѣхалъ впередъ за линію нашихъ цѣпей и вдругъ попалъ подъ огонь двухъ японскихъ рогъ. Онъ, ни мало не смущаясь, поскакалъ на нихъ со своими семью амурскими казаками, и роты, потрясенныя еще ночнымъ боемъ, стали отступать отъ неистовой атаки Торчинова. Отойдя къ деревнѣ, онѣ оправились и встрѣтили казаковъ жестокимъ огнемъ. Пришлось отступать. Въ это время подъ однимъ изъ казаковъ была убита лошадь. Казакъ спрыгнулъ съ нея и пошелъ пѣшкомъ... Это увидалъ Тороповъ и остановился, несмотря на сильный огонь.
-- "Сѣдло!-- закричалъ онъ казаку:-- зачѣмъ бросаешь сѣдло! Возьми его съ собою"! и онъ заставилъ казака забрать сѣдло и только тогда отошелъ къ сопкѣ. На сопкѣ подъ самымъ деревомъ онъ поднялъ ружье, которымъ былъ заколотъ офицеръ, и привезъ его главнокомандующему.
Пріѣхалъ онъ, радостно взволнованный, довольный и счастливый своими приключеніями. Главнокомандующій, интересуясь каждою малѣйшею подробностью этого дѣла, позвалъ его къ себѣ и началъ разспрашивать обо воемъ, что Торчиновъ видѣлъ. Но Торчиновъ, и вообще-то не словоохотливый, тутъ и совсѣмъ потерялъ способность ясно выражаться.
-- Ну, японцевъ-то убитыхъ ты видѣлъ? спросилъ главнокомандующій.
-- Какъ-же, видѣлъ. Иного видѣлъ. Тамъ лежать, тутъ лежатъ.
-- Ну, а сколько?
-- Много.