-- Смерть его, дѣйствительно, была большимъ несчастьемъ для насъ. Онъ каждый день изобрѣталъ что нибудь новое, чтобы задержать наступленіе японскихъ войскъ. Вотъ какъ онъ умеръ: онъ находился въ одномъ казематѣ съ офицерами. Влетѣлъ одиннадцати-дюймовый снарядъ, и Кондратенко былъ убитъ, но не осколкомъ снаряда, какъ писали: силой вырвавшихся газовъ его отбросило къ стѣнѣ, о которую онъ ударился и разбилъ себѣ черепъ. Мы всѣ оплакивали этого храбреца...".
Что касается раздоровъ между генералами, Стессель увѣряетъ, что ихъ не было, что офицеры повиновались ему безпрекословно, а Фокъ и Смирновъ были его вѣрными друзьями и сотрудниками.
Съ большой любовью отзывается Стессель объ адмиралѣ Макаровѣ, скромномъ, но отважномъ героѣ, передъ которымъ отступилъ адмиралъ Того, не принявъ боя. Очень хорошо также отзывается онъ о генералѣ Ноги, оффиціально сообщившемъ ему, что Портъ-Артуръ стоилъ японцамъ сто тысячъ японцевъ, выведенныхъ изъ строя.
Самъ генералъ Стессель былъ раненъ въ голову во время осады и у него до сихъ поръ виденъ рубецъ, но онъ говорить, что это царапина, и даже не упоминалъ о ней въ своихъ донесеніяхъ.
Онъ увѣренъ въ конечной побѣдѣ русскихъ и думаетъ, что Портъ-Артуръ можетъ быть ими возвращенъ, но лишь послѣ пріобрѣтенія ими снова господства надъ моремъ, или-же по мирному договору, послѣ побѣды на сушѣ.
Корресподенту "Journal" на вопросъ, какъ онъ относится къ поступку тѣхъ офицеровъ, которые отправились плѣнными въ Японію, не пожелавъ принять японскихъ условій для возвращенія на родину генералъ Стессель спокойно отвѣтилъ: "Каждый свободенъ дѣйствовать согласно требованіямъ своей совѣсти. Я лично плохо понимаю рѣшеніе, принятое моими товарищами по несчастью, которые предпочли японскій плѣнъ. Мнѣ кажется, они должны были бы подумать, что будутъ совершенно безполезны въ Японіи, тогда какъ тѣ, кто возвратится на родину, будутъ имѣть возможность работать на пользу страны". Развѣ полезнымъ можно быть только съ оружіемъ въ рукахъ!
-- Положеніе Портъ-Артура въ настоящую минуту, сказалъ генералъ въ концѣ бесѣды -- по моему мнѣнію ничего не значущій факторъ съ точки зрѣнія окончанія войны. Въ Портъ-Артурѣ мы оставили пушки совершенно не пригодными для стрѣльбы,-- а суда были такъ затоплены, что объ изъ поднятіи нельзя и мечтать. Это признано генераломъ Ноги, который осматривалъ вмѣстѣ со мною разоренный городъ въ первые дни послѣ сдачи".
