-- Что ты тамъ устроилъ? спросилъ генералъ.
-- А я ваше пр--во, слегка заикаясь, доложилъ Нога,-- уничтожилъ обозъ. Тамъ были японскія подводы съ военными припасами, разбираться было, некогда; свезли арбы вмѣстѣ, облили керосиномъ, благо его было много -- нѣсколько арбъ были имъ нагружены, и подожгли, а сами ходу, чтобы подъ взрывъ керосина не попасть.
-- Да вы убѣждены, что это японскій обозъ? переспросилъ генералъ.
-- Такъ точно, ваше пр--во, можетъ быть стояло нѣсколько и китайскихъ запряжекъ, кто ихъ разберетъ -- зачѣмъ идутъ въ одномъ транспортѣ съ японскими.
-- Ну, а животныхъ куда же вы дѣли?
-- Пустилъ на волю, разбѣжались.
Дѣйствительно, около колонны уже появились гарцующіе на свободѣ мулы и лошади. Потомъ нѣсколько лучшихъ переловили. Докторъ Арцимовичъ на каждомъ ночлегѣ объявлялъ китайцамъ, что желаетъ купить нѣсколько лошадей, послѣднія ему нужны были для себя и завѣдуемаго имъ летучаго отряда. Шутники говорили, что эти лошади бѣгутъ къ доктору. А докторъ парадировалъ накупленномъ манзюнѣ, названномъ имъ въ честь знаменитаго хунхуза "Тули-саномъ".
Уже стало темно, а мы все шли и шли на югъ; ѣсть хотѣлось ужасно, а Нога и Скрынниковъ, какъ нарочно разсказывали о кулинарныхъ прелестяхъ инкоускихъ ресторановъ. По разсчету времени мы уже давно прошли мѣсто ночлега. Дѣйствительно, квартирьеры проморгали насъ и колонна ушла значительно впередъ. Въ одной деревнѣ получился заторъ: темно, одновременно въ селеніе втягивалась наша колонна и части изъ сосѣдней, кромѣ того, съ юга 5-й Уральскій полкъ тащилъ японскій транспортъ въ 130 повозокъ; около каждой шелъ китайскій погонщикъ, держа на палкѣ бумажный фонарь съ украшеніями и надписями.
Подъ арбами глухо и густо гудѣли подвѣшенные колокола, замѣняющіе у китайцевъ наши бубенчики и колокольчики, вѣрнѣе родоначальники нашихъ бубенчиковъ и колокольчиковъ. Эта процесія ночью казалась фантастической и оригинальной. Если нашъ "однозвучный даръ Валдая" создалъ цѣлую поэзію, то вѣроятно и китаецъ сжился съ спокойнымъ, солиднымъ, гулкимъ колоколомъ не такъ себѣ. Подводы были нагружены жизненными припасами, какъ-то: мукой, сушеной рыбой, соленой рѣдькой и свеклой, пивомъ, пряниками; на нѣкоторыхъ везлись бобовые жмыхи и т. д. На одной арбѣ на палкѣ развѣвался красный флажекъ съ китайской надписью; я сорвалъ его и просилъ переводчика прочесть, что на немъ написано, это было обращеніе къ хунхузамъ, чтобы они не трогали транспортъ. Уральцы, захватившіе его, говорили, что, когда прикрытіе замѣтило приближеніе ихъ, то разбѣжалось. Что касается вкусныхъ вещей, то ихъ живо разобрали солдаты и казаки, а арбы и сырной товаръ отправили въ среднюю колонну въ генералу Мищенкѣ.
Въ концѣ концовъ за день мы захватили болѣе трехсотъ подводъ, уничтожили нѣсколько не особенно обширныхъ складовъ, разрушили телеграфную и телефонную линію. Что касается дѣятельности подрывныхъ командъ, высланныхъ отъ всѣхъ частей, принимавшихъ участіе въ набѣгѣ и отправленныхъ на желѣзную дорогу между Айсянзаномъ и Хайченомъ, то первоначально было задумано взорвать хайченскій мостъ; предпріятіе это, къ сожалѣнію, по разномыслію руководителей подрывныхъ командъ, не удалось, а было взорвано полотно дороги въ двадцати мѣстахъ и испорчена желѣзнодорожная телеграфная линія.