Рядъ штурмовъ былъ отбитъ. Въ первомъ часу опять задымилась сопка отъ взрывовъ шрапнелей. Артиллерійскій бой достигъ своего апогея. Къ артиллерійскому огню съ суши прибавилась канонада съ японскихъ судовъ, подошедшихъ въ западную бухту, которую мы считали до сей минуты мелководной и недоступной для судовъ.
Огонь съ судовъ билъ насъ во флангъ и даже въ тылъ. Положеніе становилось невыносимымъ.
Около двухъ часовъ мы увидали въ восточной бухтѣ появившееся судно. Это была наша канонерка "Бобръ", доказавшая, что и восточная бухта удобна для довольно крупныхъ судовъ.
Онъ остановился вблизи берега, повернулся бортомъ и сразу окутался бѣлымъ дымомъ.
Его залпъ слился съ залпами съ суши. А впереди насъ отъ горы Самсонъ двигались колонны.
Въ нихъ то и направилъ залпы "Бобръ". И я увидѣлъ, какъ одна изъ колоннъ бросилась вразсыпную, усѣявъ зеленую въ этомъ мѣстѣ траву сотнями труповъ.
И по другимъ колоннамъ громыхалъ "Бобръ"...
Долго это продолжалось.
Въ это время нашъ резервъ, перевели въ оврагъ, ближе къ станціи "Тафашинъ". Выстрѣлы стали стихать. Роздали солдатамъ хлѣбъ. Было около 6 часовъ вечера. Мы считали, что японцы истощили свои боевыя силы, и Кинчжоу остался за нами.
Но въ началѣ седьмого снова началась полная канонада. Ружейные выстрѣлы слились съ орудійными.