Командиръ 5-го полка полковникъ Третъяковъ обратился ко мнѣ, и отъ него мы узнали, что позицію приказано очистить,-- держаться больше было невозможно. Уже темнѣло. Моя рота была разсыпана для прикрытія отходящихъ частей. Сквозь мою цѣпь прошла уцѣлѣвшая частъ 5-го полка. Измученные, окрававленные шли солдаты. Въ это время послышался страшный взрывъ на станція "Тафашинъ". Это взорвали пороховой погребъ, чтобы онъ не достался японцамъ. Пропустивъ остатки пятаго полка, нашъ батальонъ, собрался и началъ отходитъ къ югу.
Пройдя версты двѣ отъ станціи Тафашинъ, я нагналъ остальныя роты. Войска съ позицій и полевая артиллерія шли впереди насъ.
Раненыхъ увезли, но не всѣхъ.
Нашъ командиръ полка, полковникъ Савицкій, вызвалъ охотникомъ подобрать оставшихся раненыхъ на пути отъ Кинчжоу. Я и поручикъ Рачко повели обратно мою роту, которая единогласно вся вызвалась въ охотники.
Тафашинъ отъ взрыва быль въ огнѣ: горѣли дома и станціонныя зданія. На фонѣ огня вырисовывались двигавшіеся силуэты.
Встрѣтившійся, мнѣ поручикъ Масловъ, 16-го полка, предупредилъ меня, чтобы я не шелъ, потому что тамъ японцы, но я все-таки, повелъ роту впередъ.
Силуэты эти оказались мародерами-Китайцами: они грабили раненыхъ и убитыхъ и при нашемъ появленіи исчезли.
Тутъ мы подобрали раненыхъ, изъ которыхъ тяжело раненыхъ понесли на рукахъ, а 19 положили на уцѣлѣвшую на станціи вагонъ: платформу и докатили ее по рельсамъ до полустанка "Перелетнаго", гдѣ былъ бивакъ. Здѣсь насъ сначала приняли за японцевъ... но слава Богу, моя рота уцѣлѣла вся...
Эта ложная тревога только перепугала японцевъ. По разсказамъ приползшихъ съ кинчжоускихъ позицій раненыхъ, они ее приняли за наступленіе русскихъ и снова заняли окопы.
Такъ кончился ужасный день Кинчжоу.