Японцы тоже принялись за возведеніе окоповъ на двѣ стороны, и противъ насъ, и съ сѣвера, на случай появленія нашего отряда на выручку къ намъ.
А что выручка будетъ, мы знали изъ телеграммы Куропаткина, объявленной въ приказѣ по укрѣпленному району въ 20-хъ числахъ мая: "Готовлю сильную выручку",-- говорилось въ этой телеграммѣ, и солнышкомъ грѣли наши души эти слова. И до самаго конца вашихъ трудныхъ дней мы бредили этой выручкой...
26-го мая моя и 10-я роты и охотничья команда выдвинулись послѣ развѣдокъ версты на двѣ впередъ и заняли: 10-я рота гору Куинсанъ (160 саженъ), моя, лѣвѣе, перевалъ съ кумирней, а охотники -- сопки впереди перевала для поддержанія связи 7-й дивизіи за Зеленыхъ горахъ съ первымъ батальономъ на Шинзизнскомъ перевалѣ.
Днемъ мы выставляли наблюдательные посты, а ночью непрерывную цѣпь, съ дозорами и секретами впереди.
Японцы подвигались впередъ медленно, такъ какъ каждый шагъ укрѣпили очень основательно.
Чудный видъ открывался съ высшее Куинсана, гдѣ мы проводили дни.
Но тяжелый видъ!
Бухта -- какъ на ладони. Самый Дальній, отстоявшій отъ васъ около 20 верстъ, виднѣлся своими высокими зданіями. Вонъ передо мной труба литейнаго взвода, на которомъ, тогда мертвомъ, стояла моя рота. Теперь онъ ожилъ. Изъ трубы валилъ черный дымъ. Заводъ работаетъ.
Въ бухту то и дѣло подходятъ японскія суда. Въ мой великолѣпный бинокль можно различать характеръ судовъ. Транспорты подвозили орудія, войска и матеріалы, подходили и мелкія военныя суда. По полотну желѣзной дороги, вдоль которой мы шли пѣшкомъ, двигаются поѣзда то паровозомъ, то людьми. А движеніе живетъ во всю. По ночамъ надъ городомъ бѣлѣетъ электрическій свѣтъ: они исправили освѣщеніе.
До глубины сердца больно было намъ любоваться ожившимъ нашимъ еще такъ недавно городомъ.