Графъ Ламздорфъ, выслушавъ эти заявленія, замѣтилъ, что онъ лично всегда былъ приверженцемъ искренняго соглашенія съ Японіей, и что такое соглашеніе, по его мнѣнію, не только желательно для обѣихъ державъ, но и обусловливается политическими соображеніями.
Въ началѣ августа Курино получилъ изъ Токіо слѣдующую программу тѣхъ требованій, которыя японское правительство желало бы положить въ основу переговоровъ:
1. Обѣ державы должны взаимно обязаться другъ предъ другомъ уважать независимость и территоріальную неприкосновенность Китая и Кореи и поддерживать принципъ одинаковой доступности этихъ странъ для торговли и промышленности всѣхъ народовъ.
2. За Японіей должно быть признано преимущественное вліяніе на Корею, такъ какъ ея интересы въ этой странѣ преобладаютъ надъ интересами всѣхъ другихъ государствъ. Взамѣнъ этого Японія обѣщала признать особые интересы Россіи по части желѣзнодорожныхъ предпріятій въ Манчжуріи. Японія въ Кореѣ и Россія въ Манчжуріи представляютъ себѣ право принимать такія мѣры, которыя онѣ признаютъ необходимыми для обезпеченія своихъ интересовъ.
3. Россія обязывается не препятствовать соединенію будущихъ желѣзныхъ дорогъ въ Кореѣ съ таковыми же въ южной Манчжуріи.
4. Въ случаѣ возстанія или по другимъ соображеніямъ, Россія можетъ посылать извѣстное количество войскъ въ Манчжурію, а Японія въ Корею; по минованіи надобности эти войска должны быть отзываемы назадъ.
5. Россія признаетъ за Японіей исключительное право совѣтовать и помогать корейскому правительству въ дѣлѣ введенія внутреннихъ реформъ, а также оказывать ему помощь войсками.
6. Это соглашеніе должно на будущее время замѣнить собою всѣ прежнія соглашенія Россіи и Японіи.
Не трудно замѣтить, что японское правительство въ сущности домогалось установленія формальнаго протектората Японіи надъ Кореей.
Тѣмъ временемъ графъ Ламздорфъ получилъ разрѣшеніе Государя Императора начать переговоры съ Японіей на основѣ японской словесной ноты, и переговоры начались при самыхъ лучшихъ условіяхъ.