Дипломатическіе переговоры.
Резюме документовъ, напечатанныхъ въ "Staatsarchiv" и характеризующихъ дипломатическіе переговоры, предшествовавшіе русско-японской войнѣ, обстоятельно сдѣлано въ "Новостяхъ" и представляетъ эту "дипломатическую прелюдію" войны въ такомъ видѣ.
Послѣ того, какъ Японія, вслѣдствіе вмѣшательства коалиціи Россіи, Франціи и Германіи, лишилась главныхъ выгодъ отъ своей войны съ Китаемъ, для многихъ европейскихъ политическихъ дѣятелей стало ясно, что японское правительство сдѣлаетъ со своей стороны все возможное, чтобы добиться реванша. Дѣйствительно, Японія, получивъ отъ китайскаго правительства условленную контрибуцію, немедленно начала готовиться къ войнѣ. Однако, въ отношеніяхъ ея къ Россіи вскорѣ произошла какъ бы перемѣна къ лучшему. Въ 1896 году между Японіей и Россіей (гдѣ тогда министромъ иностранныхъ дѣдъ былъ князь Лобановъ) былъ заключенъ трактатъ о распредѣленіи сферы вліянія въ Кореѣ. Этотъ трактатъ былъ затѣмъ дополненъ новымъ соглашеніемъ 1897 года къ томъ же духѣ.
Эта соглашенія, при благопріятныхъ условіяхъ, могли бы послужить къ заключенію нормальнаго русско-японскаго союза. Съ этой цѣлью японскій государственный человѣкъ, маркизъ Ито пріѣзжалъ въ Петербургъ въ 1991 году, но его миссія не увѣнчалась успѣхомъ. Тогда Японія заключила союзъ съ Англіей, и это, конечно, невыгодно отразилось на ея отношеніяхъ къ Россіи.
Лѣтомъ 1903 года между Японіей и Россіей начались дипломатическіе переговоры, неудача которыхъ должна была привести къ войнѣ. Поводомъ къ начатію этихъ переговоровъ послужила оккупація Манчжуріи. Въ ней японское правительство усматривало угрозу для своего собственнаго вліянія въ Кореѣ. Японскій министръ иностранныхъ дѣлъ Комура въ депешѣ къ японскому посланнику въ Петербургѣ Куряно отъ 28-го іюля 1903 г. указываетъ на то, что Японія не можетъ быть спокойна за свое будущее, пока Россія занимаетъ Манчжурію.
Пока въ Токіо надѣялись, что Россія исполнитъ свое обѣщаніе и возвратитъ Манчжурію Китаю, японское правительство относилось къ факту оккупаціи Манчжуріи русскими войсками съ выжидательною сдержанностью. Но въ первой половинѣ 1903 г. японское правительство пришло къ выводу г что Россія отказалась отъ своего первоначальнаго намѣренія вывести свои войска изъ Манчжуріи. Кромѣ того, японское правительство замѣтило, что русскіе усиливають подозрительную дѣятельность на сѣверѣ Корея и, повидимому, уже не намѣрены ограничиться одною Манчжуріей. По мнѣнію барона Комуры, такая оккупація Манчжуріи на неопредѣленный срокъ явно угрожала интересамъ Японіи и ея безопасности, а кромѣ того -- нарушала принципъ неприкосновенности территорія Китая. Но въ особенности японское правительство безпокоила участь Кореи.
Баронъ Комура прямо говорилъ въ цитируемой телеграммѣ, что упроченіе русскаго вліянія въ Кореѣ будетъ постоянною угрозою для независимости Корейской имперіи, составляющей важный пунктъ въ системѣ охраны самой Японіи. Японское правительство считаетъ независимость Кореи безусловно необходимымъ требованіемъ неприкосновенности и безопасности самой Японіи.
Интересы, которые Японія имѣетъ въ Кореѣ, настолько существенны, что она ни съ какой державой не можетъ дѣлиться вліяніемъ на это государство.
Таковы были основныя мысли инструкціи, которой долженъ былъ придерживаться японскій посланникъ въ Петербургѣ, Курино, при веденіи переговоровъ съ графомъ Ламздорфомъ.
Курило, проще чѣмъ предъявить русскому министру словесно требованія Японіи, представилъ отъ своего имени нѣсколько соображеній о томъ, что положеніе дѣдъ на Дальнемъ Востокѣ сдѣлалось затруднительнымъ и нуждается въ урегулированіи. Японія откровенно рѣшилась приступить къ переговорамъ съ Россіей, съ цѣлью предотвратить всякія нежелательныя осложненія.