Вечеромъ, 5-го февраля, графъ Ламздорфъ пригласилъ къ себѣ японскаго посланника и объявилъ ему, что отвѣть японскому правительству уже посланъ адмиралу Алексѣеву для передачи чрезъ барона Розена японскому министру иностранныхъ дѣлъ. Изъ словъ графа Ламздорфа при этомъ послѣднемъ свиданіи съ Курино видно было, что русское правительство, въ концѣ концовъ, признавало преимущественное вліяніе Японіи въ Кореѣ, но настаивало попрежвему на нейтральной полосѣ и на обязательствѣ Японіи не создавать изъ Кореи военнаго оплота противъ Россіи.
6-го февраля обѣ японскія ноты были представлены графу Ламздорфу, и японскій посланникъ потребовалъ возвращенія паспортовъ. Война была рѣшена.
* * *
О тѣхъ же переговорахъ нашего министра иностранныхъ дѣлъ графа Ламздорфа съ японскимъ министромъ Комурой въ "Бѣлой Книгѣ" приведены слѣдующія данныя:
Курино, японскій посланникъ въ Петербургѣ, телеграфировалъ своему министру Комурѣ 5-го августа 1903 года: "Графъ Ламздорфъ говоритъ, что онъ уполномоченъ Государемъ вступить со мною въ переговоры по поводу словесной ноты". 12-го августа: "Графъ Ламздорфъ, будучи теперь очень занятъ, могъ принять меня только сегодня". 24-го августа: "Графъ Ламздорфъ принялъ меня вчера но особому назначенію... Отвѣтилъ, что онъ внимательно изучилъ проектъ, но, вслѣдствіе свыше недѣльнаго отсутствія Государя по случаю маневровъ, не могъ предпринять по этому дѣлу никакихъ шаговъ". 27-го августа: "Сегодня я видѣлся съ графомъ Ламздорфомъ... Онъ сообщилъ, что имѣлъ докладъ у Государя въ прошлый вторникъ и ему было сказано, что Его Величество сильно желаетъ скорѣйшаго заключенія удовлетворительнаго для обѣихъ сторонъ соглашенія и изволилъ выразить желаніе вести переговоры въ Токіо; для ускоренія дѣла. Затѣмъ графъ Ламздорфъ добавилъ, что Государь въ слѣдующій понедѣльникъ изволилъ выбыть въ лѣтнюю резиденцію, а потомъ на нѣкоторое время за границу, и на это время министры, имѣющіе къ дѣлу прикосновеніе, будутъ отсутствовать изъ С.-Петербурга". 31-го августа: "Графъ отвѣтилъ, что если бы переговоры велись въ С.-Петербургѣ, то графъ обязавъ былъ бы лично заниматься со мною этимъ дѣломъ, но настоящей осенью ему придется надолго отлучиться изъ столицы, сопровождая Государя. Въ случаѣ своего путешествія въ Вѣну и Римъ ему, можетъ быть, придется также посѣтить одно иностранное государство, и, такимъ образомъ, Онъ будетъ часто отвлекаться отъ переговоровъ. Въ случаѣ же веденія переговоровъ въ Токіо, графъ могъ бы направлять по телеграфу, а Телеграммы изъ Токіо могли бы всегда слѣдовать за нимъ, гдѣ бы ни случилось ему находиться. Кромѣ того, сказавъ онъ, какъ мы очень хорошо это знаемъ, русскій способъ веденія дѣла не очень-то здѣсь быстръ"...
22-го ноября: "Я видѣлся съ графомъ Ламздорфомъ. имъ сказалъ, что измѣненія (на японскій проектъ договора) находятся уже у Государя; но, по случаю болѣзни Императрицы, Его Величество не занимается теперь дѣлами, отчего и происходитъ задержка...
Онъ сказалъ мнѣ, что ожидаетъ имѣть аудіенцію 25-го ноября въ Скерневицѣ, а нота можетъ быть послана къ Нему сегодня вечеромъ".
27- то ноября: "Графъ Ламздорфъ сказалъ мнѣ, что 25-го ноября онъ не видѣлъ Государя по причинѣ болѣзни Императрицы".
4-го декабря: "Графъ сказалъ, что вопросъ этотъ все еще требуетъ обсужденія... Но; Государь долженъ возвратиться 5-го декабря, и графъ сказалъ, что вполнѣ объяснить спѣшность этого дѣла на докладѣ у Государя въ будущій вторникъ и думаетъ, что тогда будитъ въ состояніи послать инструкціи барону Розену. На мой вопросъ, нельзя ли имѣть докладъ ранѣе, онъ отвѣтилъ, что въ субботу -- тезоименитство Наслѣдника престола, въ воскресенье -- никакихъ дѣлъ не дѣлается, а въ понедѣльникъ графъ будетъ занятъ другими дѣлами. Онъ обѣщалъ дать мнѣ знать въ будущую среду о результатѣ своего доклада".
28-го января (н. с.) 1904 г. "Я пытался получить свѣдѣнія на счетъ рѣшенія сегодняшняго совѣщанія. Графъ сказалъ, что относительно этого онъ ровно ничего не можетъ сообщить, такъ какъ рѣшеніе не будетъ послано Государю, и пока соотвѣтствующіе министры не будутъ по этому вопросу приняты Его Величествомъ, ничего нельзя сказать окончательно. Графъ сообщилъ, что великій князь Алексѣй Александровичъ и морской министръ имѣютъ быть приняты на аудіенціи въ слѣдующій понедѣльникъ, а военный министръ и самъ онъ -- во вторникъ, и полагаетъ, что отвѣтъ будетъ посланъ адмиралу Алексѣеву въ итогъ послѣдній день. Я указалъ на нетерпящую отлагательства необходимость насколько возможно ускорить отправленіе отвѣта, потому что дальнѣйшее продолженіе настоящаго положенія не только не желательно, но даже опасно. Я прибавилъ, что все время міръ полонъ слухами, и выразилъ надежду, что графъ предприметъ особыя дѣйствія, дабы отвѣтъ былъ отправленъ ранѣе упомянутаго срока. Графъ отвѣтилъ, что ему очень хорошо извѣстно существующее положеніе вещей (?), но, въ виду того, что дни аудіенцій установлены, какъ выше означено, теперь невозможно перемѣнить ихъ, и онъ повторилъ, что сдѣлаетъ все отъ него зависящее, дабы отправить отвѣтъ въ слѣдующій вторникъ". 1 февраля: "Графъ говоритъ, что вполнѣ оцѣниваетъ важность настоящаго положенія и, конечно, желаетъ послать отвѣтъ какъ можно скорѣе, но вопросъ весьма серіозенъ и не допускаетъ легкаго къ себѣ отношенія. Что же касается до срока отправленія отвѣта, то графъ говоритъ, что точный срокъ назначитъ невозможно, ибо срокъ зависитъ всецѣло отъ рѣшенія Государя, хотя графъ и не преминетъ приложить усилія, чтобы поторопить дѣломъ".