На Ялу было въ это время не совсѣмъ благополучно.
Несмотря на имѣвшіяся по концессіи права рубить лѣсъ въ округѣ Іонампо только русскимъ, корейцы, японцы и китайцы исправнымъ образомъ рубили и сплавляли лѣсъ къ устью Яду, грузили на шаланды и увозили на рынки. Такой порядокъ подрывалъ основное значеніе концессіи и требовалъ мѣръ, которыя пресѣкли бы это зло. Рѣшенныя въ "тайномъ совѣтѣ" Балашевымъ и Мадритовымъ мѣры заключались въ слѣдущемъ: установить "блокаду" устья рѣки и конфисковывать сплавляемый лѣсъ, платя сплавщикамъ только за срубъ его по 25 коп. за кубическій футъ. Для этой цѣли послужили катера, которые ходили на развѣдки вверхъ по рѣкѣ и тамъ уже ловили "нарушителей правъ концессіи".
Нельзя не упомянуть и о конфискаціи лѣса частныхъ лѣсопромышленниковъ, производившейся по давленію Безобразова на мѣстную администрацію.
Конфискація с сдавливаемаго лѣса производилась разбойническимъ образомъ. Къ плотамъ съ гонщиками подъѣзжали катера, ссаживали охранную стражу, и плоты прибивались къ берегамъ. Сплавщики пробовали сопротивляться, протестовать, но сплошь я рядомъ здѣсь же, на глазахъ всѣхъ, тонули. Плоты отбирались всѣми, кто только могъ захватить гонщиковъ. Такъ, охранная стража забиралась шайками вверхъ по рѣкѣ на лодкахъ и подкарауливала "добычу". Здѣсь со сплавщиками лѣса тоже не церемонились, и въ рукопашной схваткѣ тонули часто обѣ стороны. Охранная стража состояла изъ запасныхъ солдатъ, людей безъ опредѣленныхъ занятій, прямо "съ вѣтра", и китайцевъ. Всѣ эти "господа" пили горькую и любого изъ нихъ за бутылку водки -- кстати она тамъ была рѣдкость -- можно было купить съ успѣхомъ за любое "дѣло". И понятно, что тѣ, отъ кого зависѣла уплата 25 коп., были всегда въ барышахъ. Все это, естественно, заставляло враждебно относиться къ предпріятію со стороны всѣхъ лѣсопромышленниковъ на Ялу и особенно самолюбивыхъ японцевъ. Китайцы были особенно возмущены тѣмъ, что охранники-китайцы, находящіеся на службѣ у компаніи, производили насилія надъ своими же. И вотъ въ одинъ прекрасный вечеръ на горизонтѣ появился всадникъ, потомъ другой, и цѣлая кавалькада подъѣхала къ поселку, требуя у охранниковъ-китайцевъ выдачи оружія;русская охрана была въ разгонѣ, а потому "козлами" явились китайцы, охранявшіе склады матеріальные, провіантные и оружейные. Охрана обыкновенно не носила оружія, оно было сложено въ складѣ. Послѣ отказа выдать оружіе всадники-хунхузы пустили въ дѣло свое оружіе, и въ результатѣ -- 15 человѣкъ убитыхъ охранниковъ китайцевъ! Встревожился Николаевскій поселокъ, и "поселенцы" нѣсколько ночей не спали, находясь въ паническомъ страхѣ. Тѣмъ не менѣе, были приняты къ охранѣ всѣ мѣры и дали знать объ этомъ въ Артуръ.
Намѣстникъ, узнавъ о случившемся, потребовалъ для объясненій къ себѣ Балашова и Мадритова. Балашевъ заскрипѣлъ перомъ и шифрованной телеграммой извѣстилъ обо всемъ Безобразова, какъ о печальныхъ плодахъ своей неумѣлой политики. А Мадритовъ поѣхалъ разслѣдовать на мѣстѣ дѣло и "улаживать". Оказалось, что нападеніе на поселокъ было сдѣлано но приказанію фынхуанченскаго даотая, чтобы воспретить китайцамъ находиться на службѣ компаніи. Что было у Мадритова съ даотаемъ -- неизвѣстного, вѣроятно, даотаю не поздоровилось, такъ какъ Мадритовъ вернулся сильно возбужденный и долго не могъ помириться съ происшедшимъ, тѣмъ болѣе, что Линчи бездѣйствовалъ, вслѣдствіе чего досталось и ему.
Самое тревожное время на Ялу совпало съ поѣздкой нашего бывшаго военнаго министра генералъ-адъютанта Куропаткина въ Японію и съ пріѣздомъ въ Артуръ статсъ-секретаря Безобразова.
Далѣе владивостокская газета увѣряетъ, что заставило генерала Куропаткина поѣхать на Дальній Востокъ и сдѣлать визитъ Японіи не что иное, какъ тревога, устроенная "Безобразовской концессіей" въ Кореѣ, и именно въ то самое время, когда срокъ эвакуаціи нашихъ войскъ изъ Манчжуріи приблизился и когда всѣ государства въ одинъ голосъ заговорили, что -- посмотримъ, "какъ Россія исполнитъ свое обѣщаніе очистить китайскую территорію". Этотъ фактъ, въ свое время надѣлавшій много шума и тревожившій политическіе умы, теперь, кажется, совсѣмъ забытъ и какъ будто имѣетъ мало значенія въ разрывѣ съ Японіей; но такой фактъ важенъ въ томъ отношеніи, что эвакуація нашихъ войскъ не была выполнена именно но этой причинѣ,-- иначе г. Безобразову пришлось бы закрыть лавочку на Ялу и вторженіе въ Корею было бы неудачнымъ походомъ аргонавтовъ.
Куропаткинъ, ознакомившись съ положеніемъ дѣлъ, создавшихъ конфликтъ съ Японіей, сразу увидѣлъ, что лѣсная концессія на Ялу -- "заноза", вонзившаяся въ самое больное мѣсто Японіи -- Корею, и что устранить созданный конфликтъ можно, только устранивъ эту занозу.
Къ этому времени изъ Петербурга въ Артуръ съ экстреннымъ, спеціальнымъ для Безобразова, за счетъ компаніи, поѣздомъ, стоившимъ около 200,000 рублей (1), пріѣхалъ Безобразовъ "со свитой". Интересное зрѣлище представлялъ собою Безобразовскій поѣздъ, стоявшій на запасномъ пути подъ спеціально устроеннымъ отъ палящаго солнца навѣсомъ. Изъ дверей "шикарныхъ" вагоновъ то и дѣло сновала "свита" штабныхъ офицеровъ, не имѣвшихъ опредѣленнаго назначенія, придравшихся къ случаю безплатно проѣхать изъ Питера въ Артуръ и обратно.
Нѣсколько разъ Безобразовъ былъ на совѣщаніи у Намѣстника, а когда пріѣхалъ на крейсерѣ "Аскольдъ" въ Артуръ Куропаткинъ, то въ вагонѣ Безобразовскаго поѣзда состоялся совѣтъ, на которомъ присутствовали: Намѣстникъ, Куропаткинъ, Безобразовъ, Балашевъ, Мадритовъ и др. Намѣстникъ съ Куропаткинымъ были согласны во взглядахъ, что лѣсная компанія на Ялу можетъ вовлечь Россію въ войну съ Японіей, а потому стояли за сокращеніе дѣлъ компаніи. Но воинственно настроенные Безобразовъ и Балашевъ устроили имъ сильную оппозицію. Тѣмъ но менѣе Куропаткинъ воспретилъ офицерамъ находиться на службѣ у компаніи, какъ раздражающимъ своимъ присутствіемъ японцевъ, и поставилъ условіемъ, что если кто хочетъ служить въ частномъ предпріятіи, тотъ пусть выходитъ въ отставку.