"Въ 7 час. 80 минутъ вечера "Бородино" повернулся на правую сторону и пошелъ менѣе чѣмъ въ три минуты во дну. Передъ закатомъ солнца съ броненосца "Николай" былъ сигналъ: "курсъ нордъ-ость 28": этимъ курсомъ шли около получаса; впереди показались 9 японскихъ истребителей. Броненосцы начали склоняться вправо, крейсера -- влѣво, при чемъ крейсера застопорили машины, слѣдуя движенію головного "Олега". Наши броненосцы, продолжая стрѣлять по японскимъ броненосцамъ и истребителямъ, оказавшимся на флангахъ, повернули всѣ вдругъ на 8 румбовъ влѣво, стараясь сблизиться съ отрядомъ нашихъ крейсеровъ, изъ которыхъ "Олегъ", подъ флагомъ адмирала Энквиста, "Аврора" и "Жемчугъ" продолжали идти на югъ, а прочіе вновь повернули на сѣверъ".
Сопоставленіе всѣхъ этихъ донесеній позволяетъ остановиться на нѣсколькихъ весьма ванныхъ вопросахъ. Адмиралъ Энквистъ говоритъ, что эскадра около 7 часовъ вечера повернула на югъ. Адмиралъ Рейценштейнъ и генералъ Леневичъ нѣсколько развиваютъ эту общую фразу. Первый указываетъ, что крейсера повернули влѣво, на обратный курсъ, а за ними нѣкоторые миноносцы. Черезъ нѣкоторое время часть крейсеровъ повернула на сѣверъ, но "Олегъ", "Аврора" и "Жемчугъ" продолжали идти на югъ. Второй доноситъ, что броненосцы начали склоняться вправо, крейсера -- влѣво. Позже наши броненосцы повернули на 8 румбовъ влѣво, стараясь сблизиться съ крейсерами, изъ которыхъ "Олегъ", "Аврора" и "Жемчугъ" продолжали идти на югъ. Въ высшей степени все это странно. § 328 морского устава прямо говоритъ:
"Всѣ корабли обязаны слѣдовать одновременно всѣмъ видимымъ на кораблѣ старшаго изъ присутствующихъ флагмановъ или командировъ движеніямъ. Суда трансаортныи и дѣйствующія по особымъ инструкціямъ могутъ быть освобождены отъ этого по предварительномъ испрошеніи на то разрѣшенія сигналомъ".
Старшимъ флагманомъ былъ адмиралъ Небогатовъ, и онъ уклонился со своими броненосцами вправо. Почему же адмиралъ Энквистъ не слѣдовалъ его движенію и пошелъ влѣво? Можетъ быть, онъ дѣйствовалъ на основаніи неизвѣстныхъ намъ сигналовъ? Но почему же тогда броненосцы сами сдѣлали попытку присоединиться къ крейсерамъ, попытку, потерпѣвшую, какъ видно, неудачу по отношенію, по крайней мѣрѣ, къ тремъ крейсерамъ, слѣдующимъ движенію адм. Энквиста? Адм. Энквистъ, какъ бы отвѣчая на этотъ вопросъ, доноситъ, что за темнотой онъ не могъ обнаружить остальныя наши суда. Но какимъ же образомъ въ это же время съ другихъ судовъ видѣли движеніе "Олега", "Авроры" и "Жемчуга" къ югу? Почему, наконецъ, эти три крейсера шли къ югу, когда послѣдній сигналъ, данный адмираломъ Небогатовынъ, предписывалъ идти "на нордъ-остъ 23", т.-е. къ сѣверо-востоку? Адмиралъ Энквистъ и на этотъ вопросъ отвѣчаетъ въ своемъ рапортѣ: шелъ онъ къ югу въ надеждѣ съ разсвѣтомъ "увидѣть эскадру, имѣющую надобность въ оставленныхъ на югѣ генералъ-адъютан. Рожественскимъ запасахъ угля на пароходахъ". Изъ этого соображенія адмирала Энквиста какъ бы явствуетъ, что планъ адмирала Рожественскаго заключался въ уничтоженіи флота противника, въ возвращеніи послѣ того къ своимъ угольнымъ транспортамъ и въ проходѣ во Владивостокъ уже послѣ погрузки угля. Быть можетъ, это и такъ. Но такое мнѣніе стоить совершенно особнякомъ и противорѣчитъ дошедшимъ до васъ описаніямъ всей операціи, а потому правдивость его необходимо еще удостовѣрить.
Слѣдующимъ весьма страннымъ обстоятельствомъ можно считать переходъ командованія эскадрой къ адмиралу Небогатову. § 110 морского устава буквально гласить "Въ случаѣ смерти флагмана въ бою, или раны, лишающей его возможности распоряжаться, мѣсто его заступаетъ на все время боя начальникъ штаба, оставаясь водъ флаговъ убитаго флагмана. По совершенномъ окончаніи сраженія флагъ спускается, и старшій изъ оставшихся начальствующихъ лицъ, по указанному въ ст. 64-й порядку, принимаетъ командованіе надъ всей эскадрой. Если и начальникъ штаба убить, то по условному сигналу начальствованіе надъ эскадрой принимаетъ старшій изъ оставшихся начальствующихъ лицъ, который или переѣзжаетъ на корабль убитаго флагмана, или же, въ случаѣ невозможности этого, поднимаетъ у себя флагъ убитаго флагмана."
Начальникъ штаба адмирала Рожественскаго почему-то не принялъ командованія. Правда, есть свѣдѣнія, что онъ тоже былъ легко раненъ, но эта рана не помѣшала ему позже сигнализировать миноносцу "Грозный" объ уходѣ его во Владивостокъ и не воспрепятствовала отдать распоряженіе о сдачѣ миноносца, на которомъ былъ и раненый флагманъ. Наконецъ, когда онъ былъ раненъ? Быть можетъ, послѣ передачи командованія эскадрой адмиралу Небогатову. Ни изъ одного изъ офиціальныхъ донесеній не видно также, чтобы передача командованія была совершена по условному сигналу, какъ то требуется уставомъ. Миноносецъ "Буйный" проходилъ по фронту судовъ и передавалъ согналъ семафоромъ. Неизвѣстно даже, всѣ ли суда знали о вступленіи адмирала Небогатова въ командованіе. Возникаютъ тяжелые вопросы. Почему адмиралъ Рожественскій выбралъ такого начальника своего штаба, который не смогъ удовлетворить требованію, предъявляемому уставомъ? Почему не былъ принятъ на эскадрѣ условный сигналъ о переходѣ старшаго командованія?
До сихъ поръ остаются не выясненными обстоятельства сдачи миноносца "Бѣдовый" съ находящимся на немъ адмираломъ Рожественскимъ и поведеніе во время этой сдачи миноносца "Грозный". Первое донесеніе генерала Казбека, составленное на основаніи словъ командира миноносца "Грозный", говорило но этому поводу слѣдующее: миноносцы "Грозный" о "Бѣдовый" шли вмѣстѣ на сѣверъ.
Сѣвернѣе острова Дажелеть наши миноносцы встрѣтили два большихъ японскихъ контръ-миноносца, которые вступили въ бой. Во время боя видѣли, что "Бѣдовый" погибъ отъ взрыва. Участь адмирала неизвѣстна. Въ продолжавшемся бою "Грозный" утопилъ одинъ контръ-миноносецъ.
Позже выяснилось, что, когда наши истребители были настигнуты двумя японскими контръ-миноносцами, съ "Бѣдоваго" послѣдовалъ сигналъ "Грозному" "идти полнымъ ходомъ во Владивостокъ" и тогда же выяснилось, что на "Бѣдовомъ" находится адмиралъ Рожественскій и его штабъ. Сигналъ давался, повидимому, начальникомъ штаба. Командиръ "Грознаго" почему-то счелъ нужнымъ спросить сигналомъ разрѣшеніе вступить въ бой. Какъ будто бы могли быть какія-либо сомнѣнія въ томъ, обязавъ онъ былъ или не обязанъ сражаться до послѣдней возможности, разъ опасность грозила командующему эскадрой. Съ "Бѣдоваго" послѣдовалъ не менѣе странный отвѣтъ: не сражаться, идти во Владивостокъ, послѣ чего на немъ подняли флагъ Краснаго Креста. "Грозный" строго послѣдовалъ приказанію по сигналу и развилъ свою максимальную скорость. Уйти спокойно, однако, ему не удалось; онъ былъ настигнуть однимъ изъ непріятельскихъ миноносцевъ, вступилъ съ нимъ въ бой и яко бы потопилъ его. Казалось бы. что послѣ столь успѣшнаго исхода боя командиръ "Грознаго" повернетъ обратно и попытается выручить командующаго флотомъ. Не тутъ-то было. "Грозный" продолжалъ идти во Владивостокъ, и для него участь флагмана остается неизвѣстной. Во время боя съ "Грознаго" видѣли даже, что "Бѣдовый" погибъ отъ взрыва. Между тѣнь миноносецъ просто-напросто былъ плѣненъ противникомъ. Не подтверждается также гибель японскаго миноносца. Какъ видимъ, первое донесеніе командора "Грознаго" совершенно расходится съ позднѣйшимъ изложеніемъ того же факта.