О крейсерской эскадрѣ адмирала Энквиста.
"Слову" доставлено письмо одного изъ офицеровъ съ крейсера "Аврора", находящагося на Филиппинахъ, въ Нанильѣ и адресовавшаго это письмо своей женѣ, которая предоставила газетѣ напечатать все то, что касается Цусимскаго боя. Письмо это представляетъ еще тотъ интересъ, что оно нѣсколько освѣщаетъ причину ухода эскадры адмирала Энквиста съ мѣста боя и появленія ея въ Манильѣ.
"14-го мая, около 10 часовъ утра, мы подошли къ самому узкому мѣсту пролива у острова Цусимы. Въ это время съ броненосца "Николай I" раздался выстрѣлъ по появившимся съ лѣвой стороны и шедшимъ параллельно вамъ 4 японскимъ крейсерамъ. Видно было, какъ одинъ изъ снарядовъ попалъ въ корму непріятельскаго крейсера, какъ столбомъ взвился дымъ. Но японцы, не давъ ни одного выстрѣла, сейчасъ же скрылись въ туманѣ. Черезъ какихъ-нибудь два часа, впереди насъ изъ тумана показались главныя силы непріятеля изъ 28 боевыхъ судовъ. Это были тяжелыя и трудныя минуты; трубы не дымили, а изъ нихъ вылетало пламя. Мы торопились перестроиться, что и исполнили, когда уже были отъ непріятеля въ 45 кабельтовыхъ, съ броненосной эскадрой впереди, во главѣ которой почему-то очутился "Ослябя". По сигналу командующаго съ "Суворова", сблизившись на 40 кабельтовыхъ, открыли огонь.
Черезъ десять минутъ боя японскій головной броненосецъ типа "Mikasa", невидимому, сильно поврежденный, сдѣлался неподвиженъ и скрылся въ туманѣ; утонулъ и онъ, или взятъ на буксиръ -- для насъ осталось неизвѣстнымъ. А спустя 20 минутъ "Ослябя", на которомъ былъ сосредоточенъ непріятельскій огонь, весь избитый, безъ мачтъ и трубъ, безъ носовой части и кормовой башни, но еще отстрѣливающійся, какъ-то накренился и мгновенно скрылся подъ водой. Непріятель перевелъ огонь на "Суворова", который, сдѣлавъ нѣсколько залповъ, вышелъ изъ строя; на немъ мачта и мостки были сбиты и осталась одна труба. По сигналу съ "Суворова", въ нему было подошелъ "Жемчугъ", но на крейсеръ посыпалась такая масса снарядовъ, что ему приказали отойти, а вмѣсто него къ "Суворову" съ полнаго хода подошелъ миноносецъ, поднявшій затѣмъ сигналъ: "командованіе передаю контръ-адмиралу Небогатову; курсъ -- нордъ-вестъ 23". Куда дѣлось адмиральское судно, мы не видѣли, такъ какъ оно скрылось за горизонтомъ въ туманѣ.
Около семи часовъ вечера на кормѣ "Бородино" показался огонь, залпы непріятеля усилились, но "Бородино" отстрѣливался молодецки и не выходилъ изъ строя, хотя пожаръ на немъ увеличивался все болѣе и болѣе. Какъ вдругъ -- ужасный моментъ, корма броненосца начала осѣдать, раздался изъ носовой башни залпъ, и "Бородино" скрылся подъ водой. Почти одновременно съ нимъ пошелъ ко дну и непріятельскій головной корабль, а вслѣдъ за нимъ потонулъ и другой японскій броненосецъ.
Теперь перехожу въ описанію боя нашей крейсерской эскадры, въ которомъ принималъ непосредственное участіе.
Нашъ отрядъ состоялъ изъ шести судовъ: "Олегъ", "Аврора", "Владиміръ Мономахъ", "Дмитрій Донской", "Свѣтлана" и 2-го ранга крейсеръ "Алмазъ". Послѣдніе два крейсера отошли для охраны оставшихся въ сторонѣ транспортовъ. Противъ насъ выпустили 9 японскихъ крейсеровъ, съ которыми мы и завязали горячій бой, продолжавшійся 6 часовъ. Наши команды держали себя въ бою выше всякихъ похвалъ: замѣчательное хладнокровіе, находчивость и неустрашимость проявлялъ каждый матросъ. Золотые люди и сердца! Они заботились не столько о себѣ, сколько о своихъ командирахъ, предупреждая о каждомъ непріятельскомъ выстрѣлѣ, прикрывая въ моментъ разрыва снарядовъ собою офицеровъ. Покрытые ранами, кровью, матросы не оставляли своихъ мѣстъ, предпочитая умирать у орудій. Даже не шли на перевязки! Посылаешь, а они: "успѣется послѣ, теперь некогда".