Русскіе вошли въ проливъ, не развѣдавъ предварительно состоянія пути, и только отдѣлили отъ своей эскадры впередъ одно судно, которое и не выпускали изъ виду. Такимъ образомъ они съ спокойнымъ духомъ пошли въ ловушку, какъ будто дѣло шло о крейсированіи въ дружескихъ водахъ. Поджидавшій русскихъ японскій транспортъ шелъ какъ разъ впереди ихъ, полускрытый туманомъ. Русская эскадра была расположена въ три параллельныя линіи: крейсеры направо, вспомогательныя суда посрединѣ, броненосцы налѣво,-- великолѣпнѣйшее распредѣленіе для плаванія, но весьма опасное для сраженія, такъ какъ оно дѣлаетъ изъ эскадры огромную мишень мимо которой не пролетитъ ни одинъ непріятельскій снарядъ; сверхъ того, подобное расположеніе судовъ мѣшало ихъ свободному маневрированію; такая компактная масса не могла двигаться дружно безъ того, чтобы, въ случаѣ нападенія, не произошло среди судовъ смятенія и безпорядка.
Хотя погода стояла туманная, но вѣтеръ крѣпчалъ,-- сильный нордъ-вестъ поднималъ высокія волны. Море такъ бушевало, что японскіе миноносцы, поставленные на стражѣ вдоль побережья, не могли выйти изъ бухты. Это очень важный фактъ, на которомъ слѣдуетъ остановиться. Онъ доказываетъ, что если бы Того имѣлъ въ своемъ распоряженіи только одну минную флотилію, то эскадра Рожественскаго могла бы пройти Корейскій проливъ, въ такую погоду, когда угодно -- днемъ или ночью, безъ всякаго кровопролитія.
Адмиралъ Того, какъ извѣстно, обогнулъ Цусиму съ сѣвера и около часу показался на горизонтѣ. Въ это время солнце свѣтило прямо въ глаза русскимъ и мѣшало правильной стрѣльбѣ. Это сразу привело русскихъ въ нервное состояніе: они открыло огонь съ разстоянія десяти тысячъ метровъ -- условіе, при которомъ онъ не можетъ бытъ дѣйствительнымъ; къ тому же снаряды у русскихъ были плохіе: они съ трудомъ разрывались. Тутъ уже командованіе ни при чемъ: вся вина лежитъ на администраціи, и теперь, когда всѣ грѣхи русской бюрократіи всплыли наружу, этотъ фактъ никого уже не удивляетъ...
Японцы же, закаленные въ прежнихъ бояхъ и прекрасно владѣвшіе собою, открыли огонь только тогда, когда разстояніе сблизилось до 6.000 метровъ, и продолжало его до приближенія на разстояніи 3.000 метровъ, т.-е. до того пункта, на которомъ, какъ говорили прежде, должно завязаться рѣшительное сраженіе. Въ какой-нибудь часъ участь сраженія была рѣшена.
Но тутъ-то и выдвигается самое важное событіе этой войны, богатое поучительными фактами. Одинъ за другимъ поглощены моремъ четыре самыхъ могущественныхъ броненосца эскадры: "Бородино", "Наваринъ", "Александръ III" и "Князь Суворовъ". Полученными депешами лаконически засвидѣтельствовано, что "они потоплены". Но это невѣрно: они не потоплены, а опрокинулись, что составляетъ огромную разницу. Чтобы быть потопленнымъ, надо получить пробоину въ томъ мѣстѣ корабельнаго корпуса, гдѣ находится кольцо брони, куда снаряды попадаютъ лишь въ весьма рѣдкихъ случаяхъ. При этомъ броненосецъ, подучившій такую пробоину, идетъ ко дну, какъ брошенный въ воду камень. Гибель русскихъ броненосцевъ произошла при иныхъ условіяхъ. Японскіе снаряды пробили русскіе броненосцы гораздо выше поясного кольца брони. Такъ какъ море въ это время было бурное, то волна нахлестывала прямо въ эти бреши и наполнила водой палубы. Тяжестью своею она накренила раненые броненосцы и тѣмъ дала еще большій доступъ волнамъ. Наконецъ, броненосцы легли на бокъ, опрокинулись килемъ вверхъ и... исчезли.
Если бы внутреннія отдѣленія были узки и ихъ было бы много, то вторженіе воды можно было бы локализировать и тѣмъ предотвратить катастрофу.
Въ несчастію, отдѣленія были слишкомъ широки, разбросаны и отдалены одно отъ другого, вслѣдствіе чего вода получила безпрепятственный доступъ -- опасность была непредотвратима.
По поводу катастрофы съ нашимъ "Magenta" Бергенъ, въ свое время, указывалъ на недостатокъ этого "кувыркающагося типа". Если русскіе не хотѣли вынести полезнаго урока изъ работъ Бергена, то ихъ могъ бы научить случай съ англійскимъ судномъ "Victoria", которое, получивъ во время маневровъ пробоину выше ватерлиніи, тоже опрокинулось килемъ кверху и пошло ко дну Средиземнаго моря вмѣстѣ съ адмираломъ.
Рожественскаго нельзя считать безусловно невиноватымъ въ этой гибели. По всему можно судитъ, что онъ -- превосходный морякъ, но способностей военнаго человѣка въ немъ нѣтъ. Заботясь болѣе о томъ чтобы обезпечитъ себѣ долгій путъ по морю, чѣмъ о приготовленіяхъ къ бою, онъ слишкомъ перегрузилъ углемъ свои суда, превысивъ грузъ на 1.500 тоннъ сверхъ нормы. Обремененные такимъ образомъ броненосцы такъ сѣли, что поясъ ихъ брони находился глубоко въ водѣ. Запасы угля были разбросаны рѣшительно всюду, не только на нижней, но и на верхней палубѣ, вслѣдствіе чего явилось чувствительное перемѣщеніе центра тяжести: увеличеніе ея вверху и уменьшеніе внизу. Ото тоже помогло опрокидыванію.
По отношенію четырехъ вышеназванныхъ броненосцевъ все сказанное -- неоспоримо.