У здѣшнихъ европейцевъ подвиги Балтійской эскадры вызываютъ одно чувство -- стыда. Кого ни спросишь: "Ну, что вы скажете о новой побѣдъ?" -- отвѣтъ одинъ: "Стыдно!" "Японская почта" прямо говорить: "Всѣ корабли погибли, кромѣ одного или двухъ; адмиралы убиты или въ плѣну,-- а японцы потеряли только три миноноски! Это небывалый позоръ!" Больше всего осуждаютъ сдачу Небогатова. Но тутъ заступаются японцы: "А что же ему было дѣлать? Взорваться и погибнуть вмѣстѣ со своимъ кораблемъ? Но это значило бы поступить по правиламъ японскаго бушидо, повелѣвающаго предпочитать смерть плѣну. А, вѣдь, вы же сами всегда возмущались противъ этого." Въ этотъ заколдованный кругъ часто попадаешь, когда въ теоріи противопоставишь восточно-азіатской этикѣ европейскую, а практика подсказываетъ совсѣмъ другой выводъ.
Интересныя подробности сообщаетъ корреспондентъ, котораго первыя вѣсти о побѣдѣ застали въ Сеулѣ, о пресловутой тайнѣ, окутывавшей мѣстопребываніе Того съ его эскадрой.
Въ Сеулѣ ни для кого не было тайной, что Того находится въ Мазампо. Вѣдь, китоловы и жители побережья ежедневно видѣли его суда. Но домой они, понятно, объ этомъ не телеграфировали. Да и безполезно изъ Кореи, посылать политическія извѣстія, по крайней мѣрѣ, спѣшныя. Вѣдь, все идетъ черезъ Японію, и пока пройдетъ черезъ цензуру, новость уже устарѣла. О битвѣ и ходѣ ея я узналъ раньше, чѣмъ это стало извѣстно въ Токіо. М-ръ Стевенсъ, знаменитый американскій "совѣтникъ" (adviser) по иностраннымъ корейскимъ дѣламъ, получалъ телеграммы непосредственно изъ Мавампо и съ сіяющимъ лицомъ читалъ ихъ вслухъ за обѣдомъ,-- но моей газетѣ не было въ томъ никакого проку. Можете себѣ представить, какъ это меня волновало, и какъ я жаждалъ поскорѣе перебраться изъ Страны Утренняго Покоя въ Страну Восходящаго Солнца.
Нѣкоторымъ возмѣщеніемъ за первончаальныя волненія послужилъ для корреспондента разсказъ капитана китоловнаго судна "Регина", норвежца Ольсена, свидѣтеля одного изъ эпизодовъ боя, встрѣченнаго имъ въ Фузанѣ.
"Въ послѣднее время, разсказывалъ капитанъ Ольсенъ, я все время ротировалъ возлѣ Ульсана. Дальнихъ рейсовъ нельзя было предпринимать, ибо на ночь приходилось заходить въ гавань или держаться у самаго берега. Насъ, китолововъ, офиціально предупредили, чтобы мы по ночамъ не пускались въ открытое море, ибо въ темнотѣ насъ легко можетъ подстрѣлить какъ русское, такъ и японское судно. 28-го (15-го) мая, въ 4 часа утра, "Регина" вышла изъ Чикупіона (120 миль въ сѣверу отъ Фузана). Сначала мы шли на востокъ, со скоростью 9 умовъ, потомъ около 7 1/2 час. утра взяли курсъ на нордъ-зюйдъ. Около 8 1/2 я замѣтилъ на горизонтѣ, миляхъ въ 16, остъ-зюйдъ-остъ, густой столбъ дыма, быстро приближавшійся. Судно, трехтрубное русское, шло прямо на насъ, словно намъ на перерѣзъ. Вскорѣ я замѣтилъ въ томъ же направленіи еще два столба дыма. Какъ выяснилось потомъ, это были японцы, гнавшіеся за русскимъ судномъ. И оно, должно быть, замѣтило непріятеля, ибо вдругъ измѣнило курсъ, съ западнаго на сѣверо-западный. Вскорѣ, послѣ половины девятаго, начался бой. Русскій корабль искалъ спасенія въ бѣгствѣ. Насколько я могъ разсмотрѣть, онъ стрѣлялъ только изъ двухъ кормовыхъ орудій. Японцы взяли его въ переплетъ: одно ихъ судно пошло справа, другое -- слѣва. Они все жъ таки не догнали его, но приблизились мили на четыре. Русскіе стрѣляли плохо; одинъ только изъ снарядовъ попалъ. Но и японцы сдѣлали больше ста выстрѣловъ, прежде, чѣмъ одно ядро врѣзалось въ бакбордъ русскаго судна. Должно быть, послѣдовалъ взрывъ котла, потому что надъ русскимъ судномъ взвился огромный столбъ дыма. Крейсеръ задрожалъ, зашатался, легъ на бокъ и безпомощно завертѣлся на мѣстѣ. Тутъ подошли оба японца и стали ходить справа и слѣва, взадъ и впередъ мимо русскаго, все время не переставая стрѣлять. Русскій минутъ черезъ шесть пошелъ ко дну. Тѣмъ временемъ на горизонтѣ, тоже на западѣ, показалось новое облако дыма. Правый изъ японскихъ крейсеровъ пошелъ въ ту сторону и за нимъ истребитель, державшійся поодаль, не принимая участія въ боѣ. Другой крейсеръ повернулъ, обошелъ еще разъ кругомъ мѣста катастрофы, не переставая стрѣлять, пока ничего уже не стало видно, и затѣмъ послѣдовалъ за товарищами. Спасать тонувшихъ они не пытались. Около часа спустя на мѣсто боя пришелъ японскій вспомогательный крейсеръ "Honh Kong Mara", во время боя прижавшійся къ самому берегу. Можетъ быть, ему и удалось еще кого-нибудь спасти. Я не смѣлъ вмѣшаться, боясь рисковать своимъ судномъ. Русскій крейсеръ затонулъ миляхъ въ шести позади меня. Русскіе бились храбро, флага не спустили и съ развѣвающимся знаменемъ мужественно шли на встрѣчу смерти. Корма крейсера затонула первая, такъ что онъ погружался косо. Бой длился около 1 1/2 часа. Около 4 1/2 пополудни "Регина" бросила якорь у мыса Клонардъ, миляхъ въ 70 отъ Фузана. И до 10 часовъ вечера мы слышали выстрѣлы въ направленіи юго-востока. Только къ ночи все стихло.
Общая картина боя была,-- по словамъ капитана Ольсена,-- "великолѣпная" (splendig). Русскій крейсеръ, видѣнный имъ, по всей вѣроятности, была "Свѣтлана", а японскіе крейсера, потопившіе ее,-- "Нитака" и "Отава". На взглядъ Ольсена, русскій крейсеръ былъ больше японскихъ на 2--3000 тоннъ, тогда какъ, на самомъ дѣлѣ, "Свѣтлана" поднимаетъ 3,720 тоннъ, "Отава" -- 3,000 и "Нитака" -- 3,420. Это характерный оптическій обманъ. Русскія суда, вообще, имѣютъ болѣе импозантный видъ, чѣмъ японскія одной съ ними величины и вмѣстимости. Такъ, напримѣръ, броненосецъ "Орелъ", сейчасъ стоящій въ Митцурѣ, по общему призванію, смотритъ гораздо внушительнѣе японскихъ военныхъ судовъ. Однако, въ бою внѣшнее величіе спасовало передъ внутренней доблестью. Это -- еще одинъ изъ уроковъ послѣдней войны.
Въ Кореѣ, гдѣ всѣ, съ императоромъ во главѣ, ждали и надѣялись на побѣду русской Армады, впечатлѣніе побѣды японцевъ было уничтожающее. Однако, на званомъ обѣдѣ, которымъ корейскій военный министръ Йонъ Икъ угощалъ японскихъ сановниковъ и генераловъ, прибывшихъ въ Сеулъ по случаю открытія сеулъ-фузанской желѣзной дорого, корейцы больше всѣхъ пили и громче всѣхъ кричали: банзай! Насколько непритворно было ихъ веселье, это, конечно, вопросъ.