Причины пораженія при Цусимѣ.
Въ Петербургъ возвратился изъ Маниллы одинъ изъ участниковъ Цусимскаго боя, флагманскій штурманъ эскадры адм. Рожественскаго, капитанъ С. Р. де-Ливронъ. Во время боя онъ находился въ крейсерскомъ отрядѣ адм. Энквиста: 14 мая -- на "Олегѣ", а 15 -- на "Аврорѣ". Дѣлясь въ бесѣдѣ съ корреспондентомъ "Нов. Вр." своими впечатлѣніями, вынесенными изъ этого безпримѣрнаго въ исторіи военно-морского похода за 14,000 верстъ, кап. де-Ливронъ высказалъ свой взглядъ на причины нашего пораженія при Цусимѣ. Такими главными причинами, помимо многихъ второстепенныхъ, являются три слѣдующія: 1) преимущество въ скорости хода японскихъ судовъ передъ нашими; 2) большая мѣткость ихъ стрѣльбы и 3) совершенство ихъ снарядовъ, своими свойствами превосходившихъ наши. Эти причины вырисовываются ясно на фонѣ нашей неподготовленности какъ въ отношеніи матеріальной части грандіозной военной экспедиціи, такъ и относительно личнаго состава.
-- Находясь въ штабѣ командующаго,-- говорилъ кап. де-Ливронъ,-- на пути изъ Россіи на Дальній Востокъ мнѣ часто приходилось бывать на разныхъ судахъ нашей эскадры и слышать мнѣнія каютъ-кампаній и командировъ о предстоящемъ боѣ. Мнѣнія эти сводились къ тому, что въ бою нашу эскадру разобьютъ, а если мы и пройдемъ во Владивостокъ, то потеряемъ часть кораблей. Но никто никогда не предполагалъ о такомъ уничтоженіи нашей эскадры, какъ это пришлось видѣть при Цусимѣ.
Преимущество въ ходѣ японскихъ судовъ передъ нашими быстро сказалось: на каждомъ галсѣ японцы обходили нашъ головной флотъ и били всѣми своими кораблями по нашему головному, такъ что и всѣ перелеты ихъ снарядовъ не пропадали даромъ. Постоянный обходъ нашего головного корабля, на которомъ сосредоточивался весь артиллерійскій огонь непріятеля, заставлялъ нашу линію уклоняться въ сторону, но тутъ мѣшали транспорты, находившіеся около броненосцевъ съ противоположной непріятелю стороны. Въ концѣ концовъ страдавшіе отъ снарядовъ транспорты сбились въ кучу, стояли носами въ разныя стороны и двигались по различнымъ направленіямъ. Транспорты мѣшали и движенію и стрѣльбѣ нашихъ крейсеровъ, такъ какъ противникъ, обладая прекраснымъ ходомъ, обходилъ транспорты, которые оказывались такимъ образомъ между непріятелями и нами. Наши концевые корабли, особенно третій броненосный отрядъ, сильно растягивались и отставали. Наша эскадра не могла имѣть большого хода потому, что, во-первыхъ, никогда раньше не учились маневрированію и стрѣльбѣ на большомъ ходу, а, во-вторыхъ, "Адмиралы: Сенявинъ, Ушаковъ, Апраксинъ" могли бы развить не болѣе 14 узловъ, "Наваринъ" и "Сисой" -- не болѣе 13, "Дмитрій Донской" -- 11 1/2, а нѣкоторые транспорты -- только 10 узловъ, и то лишь при условіи нормальной погрузки, а во время боя всѣ суда нашей эскадры были сильно перегружены углемъ, запасами и очень обросли въ подводной части за долгое плаваніе.
Японцы не жалѣли снарядовъ. Пристрѣлявшись по черному дыму рвущихся даже при паденіи въ воду своихъ снарядовъ и замѣтивъ, что они уже ложатся близко къ цѣли, японцы начинали громить наши головные корабли настоящимъ градомъ снарядовъ, такъ что вода вокругъ буквально кипѣла. Наша стрѣльба была вялая, стрѣляли рѣдко. Передъ боемъ данъ былъ сигналъ: "не бросать снарядовъ". Дѣйствительно, мы должны были ихъ беречь. Въ Кронштадтѣ, за недостаткомъ, нашу эскадру не могли даже снабдить количествомъ снарядовъ на 20 проц. больше положенія. Разсчитывать на артиллерійскіе запасы во Владивостокѣ было рискованно. А вѣдь мы должны были предвидѣть и выходы эскадры изъ Владивостока въ Японское море для сраженій съ японцами! Бой при Цусимѣ могъ затянуться не на одинъ день, и запаса снарядовъ могло не хватить.
Мѣткость японской стрѣльбы превзошла всякія ожиданія, особенно послѣ толковъ на основаніи извѣстій изъ Портъ-Артура о томъ, что они плохо стрѣляютъ. При этомъ попаданія съ японскихъ крейсеровъ были значительно хуже, чѣмъ съ ихъ броненосцевъ.
-- Наши попаданія едва ли были хороши; по крайней мѣрѣ, ихъ не было видно. Я замѣтилъ,-- разсказывалъ кап. де-Ливронъ,-- только два пожара у нихъ: одинъ на "Миказѣ", другой -- на "Идзуми". Особенной мѣткости стрѣльбы у насъ трудно было и ожидать. Во-первыхъ, нашихъ комендоровъ обучаютъ стрѣльбѣ на разстояніи 10, много 20 кабельтовыхъ, а Цусимскій бой шелъ на разстояніи отъ 25 до 60 кабельтовыхъ. Затѣмъ съ оптическими прицѣлами, поставленными на эскадрѣ передъ самымъ уходомъ изъ Россіи, офицеры и комендоры почти не были знакомы. Въ пути почти ежедневно упражнялись въ наводкѣ орудій съ этими прицѣлами, но были произведены только двѣ практическія стрѣльбы (въ Носси-бэ); именно тамъ стрѣляли въ пловучіе щиты на разстояніи 20--30 кабельтовыхъ при 10-узловомъ ходѣ; результатъ оказался плохой: всѣ щиты остались нетронутыми, какъ это видно изъ приказа командующаго эскадрой. Производству частой практической стрѣльбы мѣшало отсутствіе учебныхъ снарядовъ, запастись же ими въ надлежащемъ количествѣ не позволяло мѣсто. При всемъ томъ не было достаточно и времени заниматься много стрѣльбою: вѣчно шла какая-нибудь погрузка, грузили уголь, матеріалы, провизію. И наряду съ этимъ боевыя вахты. Бывало такъ, что человѣкъ грузитъ весь день уголь, а ночь стоитъ на боевой вахтѣ, требующей полнаго напряженнаго вниманія. Помѣщенія для команды были почти всѣ завалены углемъ, а команда помѣщалась гдѣ попало. Послѣднее время спали у орудій, а коекъ людямъ не давали,-- надѣлали изъ нихъ защиты.