-- Вообще плаваніе было очень трудное, тяжелое. Ко дню боя команда, трудившаяся все время перехода надъ погрузкою, не спавшая ночей на вахтахъ, сидѣвшая на многихъ судахъ за одной солонинѣ и сухаряхъ, была крайне утомлена. Даже въ штабѣ командующаго мы не могли похвалиться питаніемъ: иной разъ посидишь за обѣденнымъ столомъ у вѣчнаго супа съ солониной, не дотронешься до него, и уже потомъ утоляешь свой голодъ чаемъ съ сухарями. Правда, у насъ были консервы въ жестянкахъ, но мы держали ихъ про запасъ, про черный день, такъ какъ разсчитывать на Владивостокъ въ этомъ отношеніи нельзя было. Рефрижераторы для мяса скоро по уходѣ эскадры изъ Россіи почти на всѣхъ судахъ отказались дѣйствовать. Мимоходомъ скажу, что въ черной работѣ съ вѣчными погрузками команды страшно обносились. Когда мы пришли въ Маниллу послѣ боя, американскія газеты набросились на насъ за этотъ оборванный видъ; американцевъ шокировали такіе "посадскіе", какими явились мы туда. Впроченъ, они приняли насъ очень хорошо и любезно и предоставили всѣ возможныя въ тѣхъ условіяхъ удобства. Въ какомъ состояніи была наша экипировка, объ этомъ можетъ разсказать вотъ эта моя морская форменная фуражка. Я ходилъ все время въ шлемѣ, а фуражку хранилъ про запасъ. По приходѣ въ Маниллу эта фуражка оказалась единственной свѣжей на весь нашъ отрядъ, и офицеры, съѣзжая на берегъ съ визитами, брали ее. Такимъ образомъ она служила единственнымъ головнымъ уборомъ на весь нашъ офицерскій составъ въ Маниллѣ...
Но я отвлекся отъ главной темы и возвращаюсь снова въ мѣткости стрѣльбы. Американскіе моряки въ Маниллѣ какъ будто даже мало вѣрили намъ, что бой велся на такихъ большихъ разстояніяхъ. Осматривая пробоины въ нашихъ судахъ, они видимо сомнѣвались. Но послѣ, познакомившись ближе съ нами, они усердно занялись обученіемъ своихъ командъ стрѣльбѣ въ морѣ на большихъ дистанціяхъ. Когда я уѣзжалъ изъ Маниллы, они говорили: "Вотъ мы уже теперь стрѣляемъ за 30 кабельтовыхъ, а мѣсяца черезъ два надѣемся дойти и до 60 кабельтовыхъ". Вообще видно было, что японскій успѣхъ при Цусимѣ серіозно обезпокоилъ ихъ, и они озаботились объ укрѣпленіи Филиппинъ. Я выше сказалъ объ оптическихъ прицѣлахъ. Нужно замѣтить, что эти прицѣлы требуютъ точной установки. Между тѣмъ вѣрность установки ихъ у васъ не была провѣрена стрѣльбой изъ того же орудія на полигонѣ. Кромѣ того наши люди имѣютъ такія руки, что сворачиваютъ цѣлыя желѣзныя полосы, и не привыкли къ обращенію съ такими деликатными приборами, какъ прицѣлы, бинокли, зрительныя трубы. Весьма возможно, что оптическіе прицѣлы ко дню боя лишились своей точности.
Теперь о снарядахъ. Японскіе снаряды рвутся отъ перваго прикосновенія съ чѣмъ-либо и даютъ клубъ чернаго, удушливаго дыма, по которому можно корректировать выстрѣлы; рвутся они на безчисленное множество осколковъ равной величины (начиная отъ размѣра горошины), выводя на большомъ пространствѣ людей изъ строя, портя пушки, приборы и проч. Наши снаряды, пронизывая препятствіе, дѣлаютъ правильную круглую дыру и затѣмъ разрываются. Японскіе производятъ широкую рваную пробоину, а силою взрыва въ водѣ выгибаютъ бортъ. Такъ, во время боя 14 мая въ 10 саженяхъ отъ "Олега" разорвался снарядъ въ водѣ. Послѣ оказалось, что стальной бортъ въ этомъ мѣстѣ на протяженіи болѣе 10 фут. вдался внутрь на 10 дюймовъ и, лишь благодаря великолѣпному качеству стали, не оказалось трещинъ и пробоинъ. На "Олегѣ" нашлось застрявшее цѣлое донышко японскаго снаряда съ неразорвавшейся запальной трубкой. Американскіе артиллерійскіе офицеры признали его частью снаряда американской выдѣлки, въ которомъ неразорвавшаяся трубка составляетъ японскій секретъ. Командиръ "Олега" отказался датъ имъ донышко для изслѣдованія и сохранялъ для представленія въ нашъ Главный Морской Штабъ. Американцы полагаютъ, что именно эта трубка и даетъ клубъ чернаго дыма съ ядовитыми газами, отъ которыхъ запекаются губы и является страшная жажда. Еще черезъ сутки послѣ боя въ рубкѣ "Олега", возлѣ которой разорвался снарядъ, стоялъ сильный острый удушливый запахъ, а вѣдь стеколъ въ окнахъ не было и дверь была открыта все время. Въ ночь послѣ боя свѣча въ этой открытой рубкѣ черезъ полчаса погасла отъ недостатка кислорода!
Нашъ крейсерскій отрядъ послѣ Цусимскаго боя.
Крейсерскому отряду адм. Энквиста въ ночь 14-го мая пришлось дѣйствовать самостоятельно, такъ какъ суда нашей эскадры не открывали огней и за темнотой нельзя было прослѣдить, въ какую сторону она направилась. О плаваніи отряда послѣ боя отъ бывшихъ въ отрядѣ "Нов. Вр." узнало слѣдующія подробности.
По наступленіи темноты, по курсу крейсерскаго отряда, съ "Олега" были замѣчены идущіе въ атаку непріятельскіе миноносцы, а потому въ 7 ч. 25 м. отрядъ легъ на S и далъ полный ходъ, для избѣжанія попаданія минъ, а также для того, чтобы попытаться пройти на сѣверъ, обогнувъ нашу эскадру, что, впрочемъ, скоро признано было слишкомъ рискованнымъ, такъ какъ пришлось бы перерѣзать путь всѣмъ судамъ нашей эскадры, курсы и скорости которыхъ были неизвѣстны. Поэтому рѣшено было продолжать идти тѣмъ же курсомъ, чтобы, выйдя изъ сферы дѣйствій японскихъ миноносцевъ, повернуть на сѣверъ, обойдя непріятеля съ запада. На этомъ курсѣ приходилось часто перекладывать руль съ борта на бортъ, отворачивая отъ нападающихъ миноносцевъ, которые иногда были такъ близко, что ясно были слышны звуки выстрѣловъ изъ минныхъ аппаратовъ и видны вспышки пороховыхъ зарядовъ. Такихъ выстрѣловъ, выпущенныхъ по "Олегу" и идущей близко за нимъ "Аврорѣ", насчитали болѣе семнадцати.
Около 8 1/2 часовъ вечера миноносцы, повидимому, потеряли изъ виду отрядъ адмирала Энквиста, а потому рѣшено было повернуть на Владивостокъ, оставивъ непріятеля къ О ту. Вскорѣ отрядъ былъ атакованъ внезапно появившимися въ разстояніи кабельтова четырьмя японскими миноносцами и въ то же время по носу открылись огни японскаго флота. Пришлось лечь на SSW и идти этимъ курсомъ до девяти часовъ вечера, когда рѣшено было повторить попытку прорваться на сѣверъ, отойдя предварительно на западъ.
Взявши курсъ на W, которымъ отрядъ шелъ до 9 ч. 35 м., когда снова повернулъ на N, но, не пройдя этимъ курсомъ и получаса, снова въ 10 часовъ вечера подвергся минной атакѣ и по носу опять обнаружились огни японской эскадры. Пришлось отвернуть и лечь на SW, курсъ, ведущій къ выходу изъ Корейскаго пролива. Не оставляя мысли попытаться пройти во Владивостокъ, нѣсколько разъ за этомъ курсъ отрядъ пробовалъ поворачивать вправо, но каждый разъ благодаря этому сближался съ идущимъ, повидимому, параллельно японскимъ отрядомъ или всей ихъ эскадрой.
Въ 1 часъ ночи пришлось отказаться отъ первоначальнаго своего плана и идти до разсвѣта на SW, разсчитывая, можетъ быть, увидѣть нашу эскадру, отступающую на угольщиковъ, оставленныхъ въ Шанхаѣ, какъ это, повидимому, предполагалось въ случаѣ неудачи въ Корейскомъ проливѣ.