Артуръ, въ которомъ къ 10 часамъ замираетъ уличная жизнь, постепенно успокаивался. На улицахъ темень, фонари со дня первой бомбардировки не горятъ. По старому городу то здѣсь, то тамъ временами прогремитъ извозщикъ, протрещитъ рикша своей старой коляской; на углахъ улицъ рисуются темные силуэты городовыхъ, какъ тѣни блуждающіе по разнымъ направленіямъ; временами проходятъ патрули съ грознымъ окликомъ: "кто идетъ"; рѣдкій пѣшеходъ прошмыгнетъ и опять тишь, самая обыкновенная тишь спящаго Пошехонья.
Послѣ 12 часовъ небо очистилось и мѣсяцъ въ послѣдней трети нарожденія освѣтилъ спящій Артуръ.
Кой-гдѣ, въ линіи оконъ, обращенныхъ къ Перепелочной горѣ, свѣтились желтыми пятнами огня.
Мягкій свѣтъ луны падалъ на группы домовъ, фанзъ на склонѣ горъ, серебрилъ покойную гладь гавани, отливалъ матовымъ серебромъ вдаль уходящее море, какъ въ зеркалѣ свѣтило у Электрическаго утеса Прѣсное озеро; кругомъ его свѣтъ, въ какой то дымкѣ, въ полурельефѣ обрисовывалъ гребни ближнихъ и дальнихъ высотъ и всю обширную площадь спящаго Артура.
Во внутреннемъ рейдѣ въ прозрачной синевѣ тихой ночи чернѣли громады вашей эскадры и сплошная масса миноносцевъ. На рейдѣ ни звука. Артуръ, крѣпость, эскадра, казалось, снятъ.
Мѣсяцъ сталъ блѣднѣть, воздухъ пересталъ быть прозрачнымъ и тьма стала опять сгущаться надъ Артуромъ. Прожекторы усиленно свѣтили. Внезапно въ 2 ч. 15 м. въ сторонѣ прохода въ гавань грянулъ выстрѣлъ, за нимъ другой, третій, грохнула Золотая гора, заревѣли батареи Тигроваго полуострова. Началось...
Наши сторожевыя суда открыли въ ночной мглѣ надвигавшагося противника.
Отъ "Петропавловска" немедленно отвалилъ паровой катеръ, на которомъ командующій флотомъ вице-адмиралъ Макаровъ въ сопровожденіи полковника генеральнаго штаба Агапѣева при лейтенантѣ Кедровѣ направился на канонерскую лодку "Бобръ", съ которой командующій флотомъ наблюдалъ до послѣдней минуты неожиданно разыгравшееся ночное жаркое дѣло, въ которомъ наши моряки опять блестяще доказали свою боевую подготовку.