Изъ вышеизложеннаго можно составить себѣ слѣдующую картину.
Бригады обыкновенно сражаются бокъ-обокъ (нѣмецкій способъ); командиры бригадъ оставляютъ для себя въ резервѣ по нѣсколько ротъ. Роты часто разсыпаются цѣликомъ, безъ поддержекъ. Встрѣтивъ открытое, сильно обстрѣливаемое пространство, онѣ продвигаются рѣдкими цѣпями, постепенно снова сгущающимися. Продвинувшіеся раньше другихъ стрѣлки не открываютъ огня, пока къ нимъ не подойдутъ сзади въ достаточномъ числѣ товарищи. Огонь открывается возможно позже; искусное пользованіе мѣстностью часто даетъ возможность подойти незамѣтно на рѣшающую дистанцію. На слабыя потери, пока не достигнута огневая позиція, не обращается вниманіе. Въ первыхъ бояхъ эта позиція находилась въ 850--1,200 шагахъ. Разъ огонь открытъ, все стремится впередъ. Резервы въ ружейномъ огнѣ идутъ въ одну шеренгу, въ артиллерійскомъ и пулеметномъ -- змѣйками.
Въ сильномъ огнѣ шли перебѣжками, но въ нѣкоторыхъ дивизіяхъ предпочитали длинныя перебѣжки ротами, въ другихъ -- короткія -- группами. Мѣстами болѣе храбрые люди выбѣгали впередъ, и къ нимъ постепенно присоединялись ихъ товарищи. Ползанья было мало. Самоокапываніемъ пользовались въ широкой мѣрѣ. Вообще характеръ наступленія былъ очень различенъ, но, во всякомъ случаѣ, война не доказала, чтобы нельзя было перебѣгать цѣлыми ротами на большія пространства. Если хотятъ удержать войска въ рукахъ офицеровъ, то слѣдуетъ возможно дольше вести перебѣжки взводами.
О производствѣ штыкового удара въ литературѣ свѣдѣній меньше. Всего чаще придется подходить съ огнемъ на самыя близкія дистанціи. Штыкъ приживался солдатами безъ сигналовъ, по собственной иниціативѣ. Значительную поддержку штурмующимъ войскамъ оказывала артиллерія.
Посмотримъ теперь, что говорятъ нѣмцы о русскихъ.
Русской пѣхотѣ съ начала войны выпала чрезвычайно неблагодарная задача. Вновь сформированныя части, съ слабой артиллеріей, должны были шагъ за шагомъ сдерживать противника, хорошо обученнаго и снаряженнаго, и отходить на постепенно прибывавшія подкрѣпленія. Ближайшей задачей высшаго командованія былъ выигрышъ времени, а не уничтоженіе врага. Этимъ отчасти объясняется эшелонированіе силъ вдоль пути отступленія, съ рядомъ послѣдовательныхъ позицій, такъ что русскимъ до Ляояна все время пришлось бороться съ перевѣсомъ въ силахъ. Отсюда видно, какъ трудно при такомъ способѣ обороны рѣшиться перейти въ наступленіе.
Къ этому присоединяется и то, что у японцевъ пѣхота и артиллерія работали очень дружно, что японское высшее командованіе могло всегда въ полномъ спокойствіи подготовить бой, могло сосредоточить куда надо главныя силы.
Что было толку въ томъ, что русская пѣхота сражалась съ упорнымъ мужествомъ; врагъ былъ также мужественъ. Зато чашка вѣсовъ склоняется къ невыгодъ храброй русской пѣхоты: стрѣлковая подготовка ея была недостаточна, такъ же, какъ и подготовка къ дѣйствіямъ въ бою и къ полевой службѣ.
"Новое, наносящее уже издали большія потери огнестрѣльное оружіе", пишетъ ротмистръ Дригальскій, "не исключаетъ личной иниціативы и почина у отдѣльнаго бойца, и число жертвъ, при наличіи этихъ качествъ, будетъ не возрастать, а уменьшаться. Поэтому маневры должны служить не только для подготовки начальниковъ, но и солдатъ. Для предпріятій, требующихъ большей находчивости и особеннаго мужества, уже много лѣтъ подъ рядъ употребляютъ спеціальныя охотничье команды, составленныя изъ лучшихъ людей. Преобладающее же число солдатъ предназначается только для массоваго боя. Но эти отборныя команды преслѣдуютъ и въ мирное время не всегда боевыя цѣли, а занимаются главнымъ образомъ походными движеніями и охотой. Если бы эти команды, отнимающія отъ ротъ ихъ лучшихъ людей, обучали болѣе цѣлесообразно, а не только ради того, чтобы отличиться передъ начальствомъ, то онѣ и на войнѣ принесли бы больше пользы, чѣмъ теперь."
"Русскій солдатъ, сражающійся въ массѣ съ отмѣнной храбростью, будучи предоставленъ самому себѣ, безпомощенъ и не знаетъ, что дѣлать, въ то время, какъ японецъ, даже безъ офицера, всегда найдется и проявитъ иниціативу.