"Доказательствомъ тому служитъ тотъ фактъ, что если нужно незамѣтно обойти противника, японцы совершаютъ это передвиженіе мелкими партіями, легко укрывающимися на мѣстности; партіи эти обязуются прибыть къ намѣченному пункту къ данному времени... Русскій солдатъ совершенно неспособенъ къ выполненію этихъ задачъ, требующихъ не только осмотрительности и умственнаго развитія, но и надежности и точности."
Признавая, что подготовка арміи не можетъ быть слѣпой копіей съ другихъ армій, а должна носить въ себѣ и національный характеръ, авторъ цитируемой статьи говоритъ, что это справедливо до извѣстныхъ границъ, пока не заговорить дѣйствительность огня. Въ этомъ смыслѣ учила русскихъ еще турецкая война, но уроки эти были забыты, и попрежнему они видѣли спасеніе только въ массовомъ ударѣ, только въ штыкѣ. Правда, переходъ отъ штыка къ пулѣ былъ труденъ, тѣмъ болѣе, что именно въ штыковомъ бою русская пѣхота и отличалась въ прежнихъ войнахъ. Проповѣдь М. И. Драгомирова о шгыкѣ принесла бы пользу, если бы параллельно съ нею шла и тщательная стрѣлковая подготовка. Но этого но было. Весь огневой бой былъ построенъ на залповомъ огнѣ, не потому, чтобы sa нимъ признавалась сильнѣйшая дѣйствительность, но для удержанія людей въ рукахъ. Драгомировское "все впередъ" было понято въ арміи односторонне, что сказалось и въ уставѣ.
Приведя дословно инструкцію для боя, напечатанную въ No 109 "Русскаго Инвалида", авторъ говоритъ по поводу ея слѣдующее:
"Вопросъ о длинныхъ и короткихъ перебѣжкахъ часто дебатируется въ Германіи. Ссылаясь на японцевъ, теперь преимущественно рекомендуютъ короткія перебѣжки и, что находится въ зависимости отъ нихъ, перебѣжки мелкими частями. Составители инструкціи стоятъ на совершенно правильной точкѣ зрѣнія, говоря, что перебѣжки начинаются, когда нѣть возможности идти шагомъ, и что онѣ должны совершаться возможно длинными цѣпями и на большія дистанціи; только въ очень сильномъ огнѣ, когда команды не слышно иди люди колеблются, является само собою наступленіе группами, по примѣру храбрѣйпшхъ солдатъ."
Затѣмъ авторъ соглашается и со стрѣльбой на ходу во время атаки, предлагая выбѣгать для этого на 20--30 шаговъ впередъ.
Противъ самоокапыванія при каждой остановкѣ высказываются слѣдующія соображенія. Оно ослабляетъ огонь, и потому его лучше производить во время паузъ боя. Вырываются только слабыя закрытія, и свѣ-же-насыпанная земля только обозначитъ противнику расположеніе войскъ; кромѣ того, насыпи такъ тонки, что будутъ пробиваться ружейными нулями, которыя при этомъ легко поворачиваются бокомъ и наносятъ тяжелыя раны.
При оборонѣ замѣчалось, какъ и раньше на маневрахъ, преждевременное и черезчуръ сильное занятіе позиціи. Ни низшее, ни высшее начальство, повидимому, не считалось съ тѣмъ, что долевыя укрѣпленія даютъ средство занимать обширныя пространства силами слабыми, но въ изобиліи снабженными огнестрѣльными припасами; что благодаря этому можно выдѣлить значительныя силы для перехода въ наступленіе.
Всего ярче сказалось это подъ Ляояномъ. 16-го, 17-го и 18-го августа удалось отбить всѣ атаки; когда было получено извѣстіе о переправѣ японцевъ черезъ Тайцзы-хэ, ляоянская позиція была занята еще 80-ю баталіонами, въ то время, какъ генералъ Куропаткинъ хотѣлъ перейти въ наступленіе съ 100 баталіонами.
Мукденская позиція была занята чрезмѣрно сильно, резервъ былъ слишкомъ слабъ. Какъ только стала извѣстной атака японцевъ на правый флангъ, пришлось собирать отовсюду войска. Части были разрознены, не было управленія. Какъ разъ въ самые тяжелые дни тамъ не было ни одной цѣлой части.
Интересны замѣчанія англичанина генералъ-лейтенанта Гамильтона, бывшаго на сторонѣ японцевъ во время перехода Ялу.