Дневальные у каждой коновязи наблюдали за порядкомъ, а остальные люди пріютились въ фанзахъ, лежа вповалку на полу... Около поселка виднѣлись сѣрыя фигуры часовыхъ, а дальше къ рѣкѣ, теряясь въ туманной мглѣ, стояли аванпосты, наблюдавшіе за Ялу... На рѣкѣ была тишина, лишь изрѣдка прерываемая крикомъ водяной птицы, поднимавшейся для перелета, да порою, глухо скрипя снастями, тяжело двигалась уносимая быстрымъ теченіемъ китайская джонка...
Въ одной изъ фанзъ на теплыхъ канахъ расположились въ повалку нѣсколько офицеровъ. Огарокъ свѣчи, вставленный въ какое-то подобіе подсвѣчника, едва освѣщалъ небольшую часть помѣщенія, бросая уродливыя тѣни по стѣнамъ. Вся задняя часть фанзы тонула во мракѣ. Чайники съ горячей водою и чаемъ занимали почти всю небольшую поверхность крышки ящика, служившаго столомъ. Начатый коровай чернаго хлѣба и кусокъ варенаго мяса составляли все незатѣйливое меню офицерскаго походнаго ужина...
Недолгій ужинъ -- и отрядъ смѣльчаковъ охотниковъ двинулся подъ прикрытіемъ темной ночи къ Ялу на развѣдки непріятеля.
Это было въ ночь на 26-е марта. Команда изъ 17 пѣшихъ охотниковъ 12-го Восточно-Сибирскаго стрѣлковаго полка, подъ начальствомъ поручика Демидовича, при подпоручикѣ Потемкинѣ, направилась на корейскій берегъ у города Ычжу для уничтоженія собранныхъ тамъ шаландъ и лодокъ. Спустившись къ водѣ, корреспондентъ замѣтилъ двѣ довольно большія лодки, привязанныя къ берегу. Рѣка, глухо журча, быстро катила свои волны, казавшіяся совершенно свинцовыми. Гдѣ-то далеко на противоположномъ берегу Ялу виднѣлось огоньки.
Занявъ мѣсто въ лодкѣ, я -- пишетъ тотъ же корреспондентъ -- съ невольнымъ изумленіемъ присматривался къ образцовому порядку, съ которымъ люди размѣстились въ лодкахъ. Разрѣзая теченіе, быстро скользили наши лодки, направляясь къ острову, темнымъ пятномъ выдѣлявшемуся сведи рѣки... Черезъ четверть часа шуршаніе дна лодки о землю показало, что можно уже вылѣзать... Подтянувъ лодку на берегъ, мы вышли на землю и расположились среди зарослей... Люди легли довольно длинною цѣпью, имѣя впереди на разстояніи десятковъ четырехъ саженей заложенные секреты... Наступило время ожиданія, крайне томительнаго и однообразнаго по однохарактерности впечатлѣній.
-- Вы увѣрены, что секреты ни прозѣваютъ, -- едва слышнымъ шопотомъ спросилъ я у поручика Демидовича.
-- Нѣтъ, гдѣ же... У меня въ нихъ вѣдь лучшіе люди... Хотя, -- задумался онъ на минуту, -- лучше провѣрить. Лучкинъ, а ну-ка посмотри, -- послышалось его приказаніе...
Темная фигура тихо проскользнула мимо насъ и исчезла въ темнотѣ... Этотъ унтеръ-офицеръ надежный и вообще отличный человѣкъ. Да, правду сказать, все люди отборные... Спокойный, твердый народъ... Каждый изъ нихъ сдѣлаетъ все, что ему поручать... Съ ними не пропадешь... Идутъ спокойно, какъ на обыкновенную охоту, и видно, что не боятся...
Между тѣмъ на рѣкѣ послышались тихій говоръ и всплески воды, и черезъ нѣсколько минутъ, глухо шурша, подходили уже къ берегу три большія лодки. Почти безъ шума стали выскакивать изъ лодокъ темныя фигуры нашихъ враговъ. По условному сигналу охотники тихо поползли впередъ, прикрытые зарослями... Тихій вѣтерокъ, шелестя по кустарникамъ, скрывалъ совершенно наше передвиженіе. Странное чувство испытывалъ я, всматриваясь пристально въ группу людей, даже не подозрѣвавшихъ, что тутъ же въ нѣсколькихъ десяткахъ саженей отъ нихъ другіе люди готовятся сдѣлать на нихъ нападеніе и во имя идеи отнять у нихъ самое дорогое -- жизнь... Мысли объ опасности не было, преобладала лишь боязнь, что японцы замѣтятъ присутствіе нашего отряда и успѣютъ, сѣвъ въ лодки, отъѣхать на безопасное мѣсто...
Еще нѣсколько саженей и охотники остановились. Тишина нарушалась лишь говоромъ японцевъ. На нашей сторонѣ все замерло; казалось, что слышишь, какъ бьется сердце. Ожиданіе увеличивало каждую минуту до размѣровъ часа. Темная толпа враговъ подходитъ ближе. Еще десятокъ саженей и они подойдутъ къ намъ вплотную... Демидовичъ быстро поднялся и, взмахнувъ шашкою, съ крикомъ "ура" бросился впередъ. Могучимъ откликомъ загремѣло "ура" охотниковъ, и весь нашъ отрядъ стремительнымъ натискомъ кинулся на японцевъ. Крики ужаса, стоны раненыхъ, безпорядочная трескотня выстрѣловъ смѣшались въ какой-то невообразимый хаосъ звуковъ. Темная группа людей, какъ будто гонимая порывомъ вѣтра, разсѣялась. Люди падали, снова поднимались и снова падали какъ тяжелые мѣшки. Крикъ "ура" разбился на части и слышался уже въ нѣсколькихъ мѣстахъ, смѣшиваясь съ хрипѣніемъ умирающихъ и тяжелымъ порывистымъ дыханіемъ утомившихся, озлобленныхъ людей... Еще нѣсколько минуть борьбы и все было кончено. На сѣровато-желтой почвѣ отмели, рельефно выдѣляясь, виднѣлись темными пятнами трупы японцевъ, лежавшіе въ самихъ разнообразныхъ положеніяхъ... А на рѣкѣ, глядя мертвыми очами въ темное небо, въ волнахъ быстрой Ялу, плавно качаясь, плыли также трупы, уносимые теченіемъ въ Желтое море...