Подобравъ раненыхъ и собравъ оружіе, разбросанное на мѣстѣ стычки, съ громкимъ говоромъ, дѣлясь впечатлѣніями, размѣщались охотники въ лодкахъ.
Японцевъ погибло до сорока человѣкъ На другой день флагъ на кумирнѣ у Ычжу былъ спущенъ, и японцы стали осторожнѣе показываться на берегу.
Теперь увидѣть японца стало трудно. Днемъ они прятались въ кустахъ и прибрежныхъ фанзахъ и лишь кое-гдѣ надъ стѣнами города было можно замѣтить головы японскихъ часовыхъ. Иногда днемъ видны были корейскіе рабочіе, одѣтые во все бѣлое, которые работали надъ постройкою окоповъ и укрѣпленій, и надъ ними тамъ и сямъ была видна въ хорошій бинокль маленькая темная фигурка японца.
А взять японца очень хотѣлось. Утромъ въ Страстную субботу стрѣлки-охотники 9-го Восточно-Сибирскаго стрѣлковаго полка, унтеръ-офицеръ Ѳедоръ Цыгановъ, ефрейторы Антонъ Петрайтисъ (георгіевскій кавалеръ) и Романъ Харьковъ и стрѣлокъ Илья Крестовскій, вмѣстѣ съ ефрейторомъ Дмитріемъ Дашкевичемъ съ 7-го стрѣлками, были посланы на развѣдку непріятельскихъ постовъ и заставъ. Имъ дана была полная самостоятельность въ выборѣ средствъ и способовъ подкрасться къ непріятелю. Они рѣшили спуститься по Ялу внизъ почти до самаго моря и подкрасться къ японцамъ съ юга, то-есть съ той стороны, съ которой этого могли они меньше всего ожидать. 27-го марта стрѣлки были противъ Іонампо. Съ ними на шаландѣ ходилъ одинъ китаецъ изъ Шахедзы. Днемъ Цыгановъ, Петрайтисъ, Харьковъ и Крестовскій на маленькой шаландѣ переправились на Корейскій берегъ и вступили въ русскій поселокъ. Дашкевичъ съ семью стрѣлками и китайцемъ ожидалъ ихъ на шаландѣ, недалеко отъ берега.
Около двѣнадцати часовъ провели наши стрѣлки въ непосредственной близости съ непріятелемъ, прислушиваясь къ шороху и голосамъ на японскомъ бивуакѣ. Они высмотрѣли эскадронъ, стоявшій на коновязи. Стрѣлки видѣли, какъ японцы разошлись по фанзамъ, и часовой, сидя у костра, началъ дремать. Они рѣшили приколоть его, и потомъ дать залпъ по лошадямъ у коновязи, чтобы произвести суматоху. Но корейцы увидѣли нашихъ и указали на насъ японцамъ. Пришлось отступать, причемъ во время переправы вплавь черезъ рѣку убить былъ ефрейторъ Романъ Харьковъ.
Въ первомъ дѣлѣ, 26-го марта, нашей командой, какъ уже сказано, было затоплено до сорока японцевъ. Но въ рукахъ не осталось ни одного трофея, ни винтовки, ни хотя бы фуражки. Увлеченные удачей стрѣлки какъ то не подумали объ этомъ. А потомъ захотѣлось доказать свою удаль фактически. Можетъ быть побудили къ этому и разговоры, что жалко, молъ, что Демидовичъ никого не захватилъ, ну хотя ружье бы взялъ: все что-нибудь да и осталось бы на память.
И вотъ Демидовичъ рѣшилъ поискать на днѣ рѣки Ялу ружья, которыя никуда не могли дѣваться.
30-го марта въ шестомъ часу утра онъ, подполковникъ Полторацкій и еще три офицера волонтера и съ ними 20 стрѣлковъ охотниковъ, переправились на лодкѣ на островъ Сомалинду и, выйдя на берегъ, подошли къ послѣднему рукаву, отдѣлявшему Ычжу отъ острова. Въ это время солнце уже показалось изъ за горъ и свѣтило въ глава нашимъ, ярко освѣщая и островъ, и людей. Корейскій же берегъ тонулъ въ низкомъ туманномъ сумракѣ, въ которомъ расплывчатыми очертаніями рисовались стѣны Ычжу и башня кумирни. Поручикъ Демидовичъ съ четырьмя стрѣлками сѣлъ въ лодку и, отъѣхавъ отъ берега, началъ шарить баграми по дну рѣки, пытаясь нащупать винтовки. Японцы заняли стѣны Ычжу и открыли огонь по охотникамъ; оставшіеся на берегу стрѣлки разсыпали цѣпь и начали отвѣчать японцамъ. Въ это время на лодкѣ поручикъ Демидовичъ былъ раненъ въ ногу, а стрѣлокъ Тютюнниковъ убитъ. Ефрейторъ Мищенко, бывшій въ лодкѣ, взялъ Демидовича и понесъ его къ берегу, за нимъ понесли и убитаго Тютюнникова. Между тѣмъ огонь становился все сильнѣе и сильнѣе, на островѣ явилась цѣлая рота японскихъ солдать, которая пыталась обойти нашихъ съ обѣихъ сторонъ. Наши стали отступать, подъ напоромъ японцевъ. Тѣло Тютюнникова пришлось бросить. Демидовича несъ Мищенко, а сзади шли унтеръ-офицеръ Лучкинъ и стрѣлокъ Оверинъ. Во время отступленія по острову, по мѣстности совершенно открытой, лишь кое-гдѣ поросшей тальникомъ, въ это раннее весеннее время совершенно голымъ, Демидовичъ былъ убить и скончался на рукахъ у Мищенки, Лучкинъ и Оверинъ тоже упали подъ выстрѣлами японцевъ. Еще слышны мучительные стоны раненаго Лучкина охотникамъ, но вернуться нѣтъ возможности. Японцы насѣдаютъ. Отстрѣлвваясь, едва не въ упоръ, наши садятся на лодки и уходятъ на островъ Maтуцео, подъ прикрытіе своей роты... Вовремя этого отступленія еще два стрѣлка получили раны.
Днемъ наши охотники ходили на мѣсто боя, надѣясь отыскать тѣла убитыхъ офицера и стрѣлковъ, но на прибрежномъ пескѣ уныло чернѣли только лужи подсохшей крови. Японцы унесли тѣла нашихъ солдатъ на свой берегъ; по разсказамъ корейцевъ, приходившихъ изъ Ычжу, они положили офицера и стрѣлковъ рядомъ у южныхъ воротъ, чтобы каждый могъ разсмотрѣть обмундированіе русскихъ солдатъ, а потомъ на четвертый день похоронили.
Покойный Владиміръ Адамовичъ Демидовичъ {Портретъ его помѣщенъ на стр. 6, вып. 3-й "Илл. Лѣтоп.".} былъ незаурядный офицеръ. Одинъ изъ лично знавшихъ покойнаго пишетъ, что это былъ образцовый офицеръ, прекрасный товарищъ и человѣкъ выдающійся по энергіи, способностямъ и своимъ душевнымъ качествамъ, что подтвердятъ всѣ его товарищи-сослуживцы и такой военный авторитетъ, какъ генералъ Церпицкій, лично знавшій и очень любившій покойнаго. Покойный много работалъ по вопросу объ усовершенствованіи нашей винтовки, надъ приборами: для ночной стрѣльбы, для автоматической стрѣльбы на опредѣленныя разстоянія. У вдовы покойнаго хранятся модели этихъ приспособленій. Кромѣ вдовы и сына, проживающихъ въ Нижнемъ-Новгородѣ, послѣ покойнаго остался старикъ-отецъ, живущій на ст. Барановичи Полѣсскихъ ж. д. В. А. родился въ 1878 г. въ Минской губ., началъ свое образованіе въ Минской классической гимназіи, изъ 7-го класса которой въ 1895 г. поступилъ на военную службу вольноопредѣляющимся въ 130 пѣхотный Серпуховской волкъ, откуда былъ командированъ въ Виленское пѣхотное юнкевское училище, гдѣ и окончилъ курсъ первымъ (фельдфебелемъ) въ 1898 г. съ переводомъ въ подпрапорщики въ 20 стрѣлковый волкъ въ августѣ и 30 сентября того же года произведенъ въ подпоручики: въ 1900 г. В. А. переведенъ на службу въ 179 пѣхотный Усть-Двинскій полкъ, а оттуда въ 17 Стрѣлковый полкъ, выступившій въ 1901 г. со всей 5-й бригадою въ походъ на Дальній Востокъ. Изъ 17 Стрѣлковаго полка въ 1902 г. перешелъ въ 12 Восточно-Сибирскій стрѣлковый полкъ, гдѣ и продолжалъ службу до геройской кончины своей въ чинѣ поручика.