Офицеры въ одинъ голосъ утверждаютъ, что солдаты были выше всякой похвалы. "Бывало на ученьи никогда отъ нихъ не добьешься внимательности, а здѣсь такъ сами все дѣлали, не успѣваешь сказать даже. Такъ и впивались глазами, недолетъ, сейчасъ же прицѣлъ прибавятъ..."
Артиллерійскій бой нами велся на разстояніи 340 саж., а потомъ на картечь, т.-е. прямо въ лобъ.
Общее удивленіе и восхищеніе вызвали 11-й и 12-й Восточно-Сибирскіе полки. Выдающееся мужество и храбрость ихъ подтверждаются всѣми.
11-й полкъ пошелъ въ атаку съ распущеннымъ знаменемъ, съ музыкой, подъ звуки "Боже, Царя храни". Командиръ, полковникъ Лаймингъ повелъ его самъ, верхомъ на лошади, и сейчасъ же былъ убить. Тогда священникъ Щербаковскій (скромный, худенькій, блѣдный, еще молодой и отнюдь не воинственнаго вида) съ поднятымъ крестомъ въ лѣвой рукѣ бросился впередъ -- и тоже былъ пораженъ двумя пулями въ грудь, къ счастью легко.
Японцы штыковаго удара не приняли; подпустивъ до 300 шаговъ, они обернули тылъ и видимо дрогнули, такъ какъ среди нихъ началось смятеніе, бѣгомъ отошли на новую позицію, залегли за камни и поддержанные резервами встрѣтили атаку залпами.
Продолжать атаку было немыслимо: въ упоръ разстрѣлянный буквально убійственнымъ огнемъ полкъ въ нѣсколько минутъ потерялъ болѣе половины своего состава.
Три раза возобновляли стрѣлки свою атаку, три раза японцы не принимали ее и отражали подавляющимъ массовымъ огнемъ.
Тогда какъ у насъ совсѣмъ почти не было подкрѣпленій, такъ какъ резервы нѣсколько разъ ужъ вливались въ стрѣлковыя цѣпи, чтобы ихъ усилить, у японцевъ появлялись все новыя и новыя колонны. "Сметешь одну, -- разсказывалъ мнѣ одинъ участникъ боя, -- а глядишь на гребнѣ опять все черно, черно".
Масса ихъ была прямо-таки подавляющая, да вѣдь и то сказать -- 48,000 ихъ дѣйствовало противъ 15,000, т.-е. въ три раза больше: на полкъ -- дивизія!
И солдаты, сознавая это, все же рвались впередъ и дрались, какъ львы. Офицерамъ приходилось все время ихъ сдерживать. Въ резервахъ прямо-таки просили: "Пустите, ваше благородіе, не держите!"