Докторъ не отвѣчаетъ и спокойно продолжаетъ перевязывать рану своему сотруднику. Послѣ перевязки Бондаренко, поддерживаемый докторомъ, пошелъ. Но не долго они прошли: новая пуля ранитъ фельдшера въ ногу. Идти невозможно.
-- Докторъ, милый, утекайте,-- упрашиваетъ Бондаренко,-- но Швецовъ не слушаетъ возраженій и дѣлаетъ перевязку фельдшеру.
Наконецъ, перевязка подъ градомъ пуль кончена. Бондаренко, конечно, ступить не можетъ. Докторъ беретъ фельдшера на руки и несетъ. Вдали уже показывается непріятель. Проходившій какой-то офицеръ отнимаетъ у доктора Бондаренко и быстро несетъ на сильныхъ рукахъ свою ношу. А докторъ усталъ, подъемъ энергіи падаетъ, онъ не можетъ уже поспѣвать за офицеромъ и отстаетъ... Слабый, больной Бондаренко видитъ доктора все дальше и дальше: вотъ къ нему приближаются японцы, вотъ они его окружили, докторъ -- въ плѣну. Что могъ сдѣлать Бондаренко? Онъ заплакалъ навзрыдъ, и это были слезы безсилія и горя за близкаго человѣка и героя...
Корреспонденту "Новости Дня" въ Харбинѣ удалось бесѣдовать съ ротнымъ командиромъ 6-й артиллерійской бригады, полковникомъ Мейстеромъ, капитаномъ Котиковымъ (стрѣлокъ), подполковникомъ Гусевымъ, поручиками Филадельфовымъ и Тхоржевскимъ.
Наши раненые офицеры отзываются съ величайшею похвалою о японскихъ войскахъ, хвалятъ единогласно ихъ замѣчательную выдержку, храбрость, дисциплину и отличную организацію. Особенно выдѣляется гвардія.
Потери непріятеля, по мнѣнію участниковъ боя, до 4,000 человѣкъ. Тѣмъ не менѣе полковникъ Мейстеръ (георгіевскій кавалеръ), полагаетъ, что "мы несомнѣнно японцевъ побьемъ, когда насъ будетъ немножко только меньше, чѣмъ ихъ". При такомъ же перевѣсѣ силъ, какъ въ боѣ при Ялу, это, конечно, невозможно.
Освѣдомленность японцевъ о томъ, что дѣлается у насъ, такъ велика, что, будто бы, они знаютъ фамиліи всѣхъ вашихъ начальствующихъ лицъ до ротныхъ командировъ включительно. На Ялу у японцевъ было и громадное преимущество въ артиллеріи, въ численности ея и въ качествѣ; ибо они имѣли осадныя шестидюймовыя орудія, которыхъ у васъ не было. Независимо отъ того, на столь малочисленный отрядъ нашъ приходилась огромная линія обороны. Японцы, бывшіе сравнительно въ большихъ силахъ, смѣло могли переправляться черезъ Ялу даже и внѣ сферы нашихъ выстрѣловъ.
Вся мѣстность отъ Ляояна настолько камениста, гориста и вообще неудобопроходима для полевой артиллеріи, что при боѣ съ отступленіемъ прямо немыслимо увезти орудія, а потому оставленіе ихъ, при условіи принятія боя съ непріятелемъ, передъ которымъ, по превосходству его силъ, отступленіе неизбѣжно, также было неминуемо.
