Къ концу сраженія скопилось много раненыхъ, работа кипѣла, но вдругъ пошелъ проливной дождь. Надо было и кончать перевязки, и укладывать раненыхъ и собирать подъ дождемъ вещи. Много поработали и помогли обѣ сестры милосердія. Объ этихъ чудныхъ сестрахъ, "полныхъ любви безконечной" къ своему ближнему больному, нельзя спокойно ни писать, ни говорить. Ихъ работа, ихъ уходъ за ранеными, ихъ замѣчательное спокойствіе духа передъ опасностью, ихъ непоколебимое мужество, не могли не вызвать искренняго, глубокаго удивленія и благоговѣнія у тѣхъ, кто ихъ видѣлъ въ дѣлѣ подъ Вафангоу. Когда къ концу боя непріятель приблизился настолько, что снаряды стали перелетать черезъ перевязочный пунктъ и рваться вблизи него, такъ что раненые стали волноваться, сестры продолжали подавать помощь, поить и кормитъ больныхъ, накладывать перевязки, какъ будто для нихъ не было никакой опасности, какъ будто онѣ работали не подъ непріятельскимъ огнемъ, а гдѣ-нибудь въ операціонной при самой мирной, спокойной обстановкѣ. При отступленіи сестры отдали свой экипажъ и непромокаемыя накидки раненымъ, а сами въ туфелькахъ и въ бѣлыхъ операціонныхъ халатахъ шли всю дорогу по грязи, переходя вбродъ ручьи и рѣчки. Врачи также шли пѣшкомъ, въ халатахъ, такъ какъ обозъ ушелъ впередъ. Носильщики всѣ 30 верстъ несли раненыхъ и помогали двухколкамъ, вязнувшимъ въ грязи. Носильщики -- простые солдаты -- съ удивительной сердечностью и вниманіемъ относились къ раненымъ, помогая перемѣнить промокшія на дождѣ повязки, переворачивать и перекладывать больныхъ. Во время одного перехода отступавшій лазаретъ попалъ въ такой ливень, что образовавшійся огромный потокъ подхватилъ обозъ одного изъ полковъ съ людьми, лошадьми и быками. Носильщики и здѣсь оказались на высотѣ своего назначенія: они, спасли 50 тонувшихъ солдатъ и цѣлый день потомъ вытаскивали двуколки изъ воды. Говорятъ, пять носильщиковъ получили георгіевскіе кресты, и весь персоналъ представленъ къ наградамъ.
Подвигъ унтеръ-офицера Приморскаго полка Волкова.
Корреспондентъ "Русскаго Инвалида" г. Красновъ сообщаетъ чрезвычайно характерный эпизодъ о подвигѣ драгуна Приморскаго полка Аввакума Волкова, совершенномъ послѣ дѣда подъ Вафангау.
Аввакумъ Волковъ -- малоросъ. Онъ мѣщанинъ Кременчугскаго уѣзда, Полтавской губерніи, по профессіи булочникъ. Въ 1899 г. взять на службу въ Приморскій драгунскій полкъ и поступилъ въ трубачевскій взводъ. Не было въ полку способнѣе и талантливѣе Волкова. Устраивался солдатскій спектакль, Волковъ разсказывалъ сцены изъ малороссійскаго быта, передразнивалъ евреевъ, или пѣлъ смѣшные куплеты, а публика умирала со смѣха. Въ китайскую компанію Полковъ отличился и получилъ знакъ отличія Военнаго Ордена 4-й степени,-- на японцевъ пошелъ штатнымъ трубачемъ 6-го эскадрона...
-- Послѣ дѣла подъ Вафангоу,-- тихимъ спокойнымъ голосомъ разсказывалъ Волковъ,-- лежу я какъ-то вечеромъ подлѣ палатки генерала Самсонова и слышу, какъ его превосходительство разговариваютъ съ нашимъ командиромъ полка.-- "Надо бы, говоритъ, подослать къ японцамъ лазутчика, чтобы высмотрѣлъ ихъ расположеніе и донесъ намъ. Не найдется ли у васъ человѣка, который можетъ совершить этотъ подвигъ".-- Я, говоритъ полковникъ, поспрошу людей. На томъ они и разошлись. Только полковникъ Вороновъ прошли въ свою палатку, я отправился къ нимъ и говорю, "желаю, ваше высокоблагородіе, совершить подвигъ, отправиться переряженнымъ китайцемъ къ японцамъ: что же, говоритъ полковникъ,-- дѣло хорошее. Съ Богомъ. Дали они мнѣ шесть рублей денегъ на подкупъ китайцевъ, револьверъ. Я подбрилъ себѣ спереди волосы, какъ у китайцевъ, навязалъ косу, одѣлъ курму, штаны ихніе, туфли, шляпу -- ну, словомъ, сталъ совсѣмъ какъ манза и не признать меня, что я русскій. 6-го числа была у насъ перестрѣлка, я воспользовался этимъ случаемъ и пошелъ изъ Сеньючена на японскія цѣпи. Они какъ разъ въ это время перебѣгали навстрѣчу намъ. Они были такъ заняты своимъ дѣломъ, что не обратили на меня никакого вниманія, и я спокойно прошелъ за ихъ расположеніе и къ вечеру пришелъ въ деревню Артхайзы. Тутъ я увидѣлъ 14 орудій, 3 батальона пѣхоты и не менѣе, какъ 3 эскадрона конныхъ.Отсюда я прошелъ въ сосѣднюю деревню и здѣсь нашелъ 32 орудія и еще пѣхоту и конныхъ. Когда я ходилъ среди нихъ, они на меня не обращали вниманія, и я ихъ хорошо видѣлъ. Есть у нихъ чернявые такіе и есть бѣлые, но только глаза у всѣхъ косые. Одѣты они -- кавалерія въ красные штаны съ лампасомъ и желтыя куртки, застегнутыя по серединѣ, у пѣхоты штаны черные, на шапки одѣты желтые чахлы, тоже, какъ у насъ, только до околыша. На разсвѣтѣ 7-го іюня пришелъ я въ городъ Сеньюченъ. Никого уже тамъ не было. Наши ушли, китайцы всѣ до чиста разбѣжались, никого не осталось. Я иду одинъ, только вдругъ навстрѣчу мнѣ появился разъѣздъ ихній, человѣкъ двадцать при офицерѣ. Офицеръ подъѣхалъ ко мнѣ и сталъ меня по-китайски спрашивать, гдѣ русскіе и сколько ихъ. Ну я по-китайски немного знаю -- отвѣчаю. Только отвѣтилъ ли я ему что-либо не такъ, или замѣтилъ онъ, что за пазухой у меня оттопыривается револьверъ и деньги, или онъ призналъ меня, что я не китаецъ, только онъ сталъ что-то говорить со своими и двое изъ нихъ слѣзли и пошли ко мнѣ. Ну, тутъ я рѣшилъ, чтобы дешево себя не отдать, потому что все одно погибать приходится, выхватилъ револьверъ и положилъ этихъ двухъ пѣшихъ. Они такъ подлѣ меня и упали. Я выстрѣлилъ въ офицера ихняго, и онъ упалъ, потомъ еще въ четырехъ... Они совсѣмъ обалдѣли и разскакались въ разныя стороны, вижу немного погодя еще четыре упали, значить, я ихъ подранилъ. Тутъ я "съ прыжка" вскочилъ на первую попавшуюся ихъ лошадь и поскакалъ. Скакать мнѣ пришлось черезъ ихъ цѣпи. Но только дорога мнѣ "удалась" углубленная, манзовская, такъ что только голову было видно, когда я скакалъ. Лошадь тоже хорошая, карьеристая, идетъ шибко, хорошо, показались наши аванпосты, вижу стрѣлять собираются. Вотъ я подозвалъ къ себѣ манзу, и послалъ его, чтобы онъ объяснилъ, что я русскій. Тогда меня отвели къ сотенному командиру, а тотъ отправилъ къ генералу Самсонову. Генералъ Самсоновъ выслушали меня, поблагодарили и тутъ же произвели меня въ унтеръ-офицеры. Въ сѣдлѣ японскомъ нашли очки какіе то, около пуда риса, разные мѣшочки съ крупами, шинель была приторочена сверху, а сѣдло лежало на одѣялѣ. Командиръ полка подарили мнѣ лошадь и сѣдло, и на этой же лошади, только подъ драгунскимъ сѣдломъ, чтобы меня не распрашивали и не задерживали, отправили къ командующему арміей. Командующій арміей много благодарили меня, изволили поцѣловать и пожаловали мнѣ знавъ отличія третьей степени"...
Волковъ привелъ и лошадь... Маленькая, гнѣдая безвершковая лошадка, хорошо содержанная и чищенная, и отлично подкованная.
-- Она, ваше благородіе, хлѣбъ, какъ собака, выучена ловитъ. И всѣ ихъ лошади такъ. Вотъ сколько мы ихъ ни брали,-- говоритъ Волковъ.
Онъ взялъ кусокъ хлѣба и сдѣлалъ видъ, что хочетъ его бросить. Лошадь сейчасъ же разинула ротъ и приготовилась поймать и, когда онъ бросилъ его, она поймала его зубами.