Какъ видите, Мелье настолько же неисправимый оптимистъ, насколько и многіе изъ позднѣйшихъ соціалистовъ. Онъ полагаетъ, что люди, только что терзавшіе другъ друга, превратятся въ ангеловъ, какъ скоро ихъ имущество сдѣлается общимъ достояніемъ. Доказательство, приводимое Мелье, въ свидѣтельство жизненности коммунистическаго порядка вещей, само собою разумѣется, Не выдерживаетъ критики. Монастыри обязаны своимъ богатствомъ не общиной жизни монаховъ и трудолюбію ихъ, а крѣпостному труду монастырскихъ крестьянъ и частнымъ пожертвованіямъ. Только въ первые вѣки христіанства было иначе. Но тогдашніе монахи и не жили въ дворцахъ и довольствѣ, о которыхъ говоритъ Мелье.
Впрочемъ, суть дѣла не въ критикѣ соціалистической системы Мелье. Тутъ собственно любопытно отмѣтить, что новѣйшій соціализмъ въ важнѣйшихъ своихъ пунктахъ строится на тѣхъ же же принципахъ, какіе проповѣдуетъ Мелье, что послѣдній, дѣйствительно, настоящій его предвѣстникъ. Въ самомъ дѣлѣ, доктрина Мелье относительно одинаковаго труда, одинаковой пищи, одинаковой одежды и т. д. принята была позднѣе Бабефомъ, сложившимъ голову на эшафотѣ за свои соціалистическія убѣжденія, и Кабэ, авторомъ "Путешествія въ Икарію" {См. "Соціализмъ въ романѣ" (Историч. Вѣстн. 1883 г., ХІ-й т., стр. 168 и слѣд.).}. Мнѣніе Мелье о регулированіи труда и отдыха не централизованнымъ правительствомъ, а коммунами, защищалось Фурье. Его "Фаланстеріи" не что иное, какъ общины Мелье. Мысли Мелье о томъ, что мудрѣйшіе должны управлять государствомъ, позже развивались сенъ-симонистами. Наконецъ, и въ томъ еще сходенъ съ позднѣйшими соціалистическими доктринами идеалъ государства Медье, что браки по желанію заключаются и по желанію же расторгаются. Этотъ принципъ находить сторонниковъ въ средѣ большинства коммуннистовъ и особенно поддерживался знаменитымъ Робертомъ Оуэномъ. Неудивительно также, что Мелье придаетъ большое значеніе воспитанію и ожидаетъ отъ него чудесъ. Почти каждая соціалистическая система преисполнена въ данномъ случаѣ преувеличенныхъ надеждъ, какъ бы забывая, что такое чудодѣйственное воспитаніе невозможно просто по недостатку воспитателей.
Новѣйшій соціализмъ не ограничился, однако, этими фантастическими доктринами. Теорія уступила мѣсто практикѣ. Въ ознакомленіи съ этой практикой можетъ служить надежнымъ путеводителемъ критическій обзоръ "Соцалистическихъ партій" Страусса.
II.
Интернаціоналъ и Карлъ Марксъ.
Въ исторіи "интернаціонала" надо искать ключъ къ современному соціалистическому движенію. Извѣстны быстрые успѣхи этой ассоціаціи въ послѣдніе годы второй имперіи. Мысль объ организаціи "интернаціоналя" нѣсколько разъ возникала, но всѣ попытки привести ее въ исполненіе оказывались тщетными. Посылка делегаціи рабочихъ на лондонскую выставку 1862 года позволила Карлу Марксу устроить союзъ рабочихъ всѣхъ странъ. Молодые республиканцы и прудоніанцы, Анри Лефоръ, Толлэнь, Фрибургь и еще нѣсколько другихъ, горячо принялись за дѣло. Они вошли въ сношенія съ англійскими рабочими. Вмѣшательство Маркса сдѣлало остальное. Международная ассоціація рабочихъ была основана 28-го сентября 1864 года на рабочемъ митингѣ подъ предсѣдательствомъ профессора Бирли. Поводомъ къ митингу послужило голосованіе сочувствія польскому возстанію. Карлъ Марксъ составилъ "Pacte fondamental", сдѣлавшійся хартіей интернаціоналя.
Новая ассоціація объявила, что эмансипація тружениковъ должна быть дѣломъ самихъ тружениковъ. Фактически же международная ассоціація всегда имѣла вліяніе лишь ограниченное и поверхностное. Она была скорѣе штабомъ, чѣмъ дѣйствующей арміей. Бенуа Малонъ, одинъ изъ первыхъ членовъ интернаціоналя, въ правѣ былъ сказать, что она "была только федераціей на звеньяхъ гибкихъ и хрупкихъ". Тѣмъ не менѣе, ассоціація, благодаря парижской федераціи, умѣла долгое время морочить Европу насчетъ своихъ силъ. Имперія пробовала было направлять въ своихъ интересахъ это движеніе, обратить его на дѣло цезаризма. Но подобная тактика не имѣла большаго успѣха и вскорѣ наполеоновскимъ судамъ было внушено преслѣдовать съ безпощадной строгостью этотъ авангардъ республиканской партіи.
Интернаціоналъ въ дѣйствительности не игралъ той роли, какая ему обыкновенно приписывается въ событіяхъ 1871 года День 18-го марта не былъ подготовленъ парижскими секціями. Члены интернаціонала, присоединившіеся къ коммунѣ, составляли въ ней меньшинство, и сравнительно умѣренное. Можно предполагать даже, что если бы продлилось инсурекціонное движеніе, соціалисты попали бы въ подозрѣніе. И дѣйствительно, 15-го мая, 22 члена коммуны грозили удаленіемъ по своимъ округамъ и открытымъ разрывомъ съ правительствомъ Ратуши. Доказано, между прочимъ и то, что въ послѣдніе дни коммуны происходили стычки между членами меньшинства и большинства. Конечно, какъ скоро наступило пораженіе, всѣ эти оттѣнки сгладились. На поверхности осталось меньшинство, которому и приписывался починъ въ парижскомъ возстаніи. Заграницей, особенно въ Швейцаріи, въ Бельгіи и Германіи, въ кружкахъ рабочихъ все болѣе и болѣе распространялась легенда о соціалистской коммунѣ. Члены интернаціоналя, Малонъ и Лефрансэ, старались придать соціалистскій характеръ коммунистическому движенію. Въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ, годовщина 18-го марта свято чествовалась заграницей. Можно было сказать, что существовало какое-то соціалистское евангеліе, котораго апостолами и мучениками были парижскіе коммунисты. И это вовсе не потому, что сами сосланные въ Нумею дѣйствительно заслуживали высокаго мнѣнія о себѣ. Такое мнѣніе, раздѣлявшееся развѣ неофитами, о побѣжденныхъ членахъ коммуны сильно подрывалось при личномъ сближеніи съ ними. Кажется, если бы значительное число французскихъ коммунистовъ не разсѣялось по Европѣ, иныя изъ идей не такъ бы легко проложили себѣ дорогу. Предоставленные сами себѣ, эти побѣжденные предпочли бы всему спокойствіе и раскаяніе. Мало-по-малу, однако, по мѣрѣ того, какъ иллюзіи потеряли подъ собой всякую почву, и прозелитизмъ коммуны лишался своей силы. Коммунары, усмиренные или добровольно смирившіеся, жаждавшіе отдыха, обезкураженные,-- а иные въ тоскѣ по родинѣ, все болѣе и болѣе разочаровывались въ революціонной пропагандѣ. Упорствовали только такъ называемые политики, да и тѣ не замедлили испытать на себѣ вліяніе, такъ сказать, экзотическое. Почти всѣ они, за исключеніемъ небольшой группы, извѣстной подъ названіемъ "Революціонной коммуны", явились лишь орудіемъ въ рукахъ Маркса или Бакунина.
Уставы интернаціоналя предоставили обширную власть "главному совѣту", засѣдавшему въ Лондонѣ. До франко-германской войны это руководительство проявлялось въ предѣлахъ, довольно тѣсныхъ. Все нравственное вліяніе сосредоточивалось въ парижской федераціи. Послѣ войны, и особенно послѣ коммуны, роль главнаго совѣта должна была необходимо расшириться. Карлъ Марксъ, въ качествѣ уполномоченнаго Германіи и Голландіи, олицетворявшій собою всю власть главнаго совѣта, попытался придать центральному органу ассоціаціи новый престижъ и новую силу. Первоначально Карлъ Марксъ благоразумно держался въ сторонѣ отъ коммунистскаго движенія; но, послѣ мая, не задумался взять подъ свою защиту побѣжденныхъ коммуны. Главный совѣтъ ассоціаціи разослалъ, подъ заглавіемъ "Междуусобная война во Франціи", длинный адресъ къ своимъ секціямъ, съ цѣлью разъяснить значеніе и характеръ парижскаго движенія. Этотъ документъ былъ явно написанъ Марксомъ. "Парижъ рабочихъ съ его коммуной, говорилось въ адресѣ, навсегда останется знаменитымъ, какъ предтеча новаго общества. Его мученики найдутъ себѣ мѣсто въ великодушномъ сердцѣ рабочаго класса". Этотъ адресъ не мало способствовалъ распространенію легенды о соціалистской коммунѣ. Двое изъ главныхъ англійскихъ членовъ интернаціоналя, Оджеръ и Люкрафтъ, засѣдавшіе въ главномъ совѣтѣ, вышли въ отставку, не желая принимать на себя отвѣтственность за опубликованіе манифеста.
Нравственный эффектъ былъ достигнутъ. Изгнанники коммуны имѣли въ Лондонѣ центръ своего сближенія. Двери главнаго совѣта отверзлись нѣсколькимъ изъ бывшихъ членовъ или дѣятелей коммуны. Домъ Маркса сдѣлался главной квартирой для изгнанниковъ. Однако, это не было ассимилированіемъ коммунистическихъ элементовъ, какъ надѣялся Марксъ. Изгнанники не замедлили подѣлиться на категоріи. Надежды нѣмецкаго агитатора могли осуществиться только отчасти; но за то ему посчастливилось теперь ближе узнать французскихъ пропагандистовъ.